Айелет Голан устраивает «прощальную вечеринку» со страной

В удивительном пространстве на Центральной автостанции, которое выглядит как старинная библиотека, Айелет Голан представляет блестящий спектакль «Нет другого места». В этой постановке караоке, опера и диалог с её дедушкой, лауреатом Премии Израиля Гершоном Шакедом, превращаются в прощальную вечеринку со страной.

Чтобы попасть на спектакль, зрители получают координаты рядом с «Супер-Фарм» на новой Центральной автостанции в Тель-Авиве, где их встречает проводник. «Мы идем по заброшенным коридорам, в месте, где закончилось электричество и надежда, пока не доходим до потайной двери, — описывает Голан. — За ней находится пространство, похожее на библиотеку, застывшую во времени, с множеством рукописей на идише, пылью, предметами иудаики, масками и коврами. Я говорю зрителям, что мы прибыли на экстерриторию, чтобы устроить прощальную вечеринку».

Это чудесное пространство — музей «Юнг Идиш», а само событие — необычный театрально-музыкальный проект Голан, созданный ансамблем «Итим». Художница оригинально и с юмором вплетает в него общие песнопения и караоке на иврите и немецком, оперный фрагмент из «Набукко», интервью со спортивным репортером и видеофрагменты. Все сцены вращаются вокруг одного вопроса: оставаться или покинуть страну. «Эта локация подходит идеально, потому что мы находимся в лимбе, а идиш — это самый большой лимб в мире: не изгнание, не сионизм, не ассимиляция, это не иврит и не немецкий», — объясняет Голан.

Она вплетает свою историю в жизнь деда, профессора Гершона Шакеда, рассматривая поколение основателей государства в сравнении с поколением, которое ищет путь наружу. В одной из сцен Голан лежит на полу, заваленная книгами, на обложке одной из которых изображено лицо деда. Это выглядит как его могила. Её сестра, также участвующая в спектакле, обращается к «могиле», как вдруг Айелет прорывается сквозь книги: «Рони, как насчет того, чтобы закончить с анкетами для австрийского паспорта? Ты нас всех тормозишь».

«Это работа, которая занимается вопросом существования здесь, — говорит Голан. — Я начала работать над этим через год после 7 октября. Мой дедушка был одним из важнейших исследователей литературы, он поднял на знамя сионизм и настаивал на ивритской культуре, а я сейчас использую то, что он был австрийцем, чтобы получить паспорт и флиртовать с мыслью улететь. Я поняла, что здесь есть ирония, которая кричит мне».

Голан — старшая внучка Шакеда, и между ними была тесная связь. «Он говорил, что главная проблема этой страны — не лидеры и не враги, а безразличные молодые люди, которые покидают её, потому что не могут вынести напряжения. Я сказала себе: «Вау, это прямо в лицо!». В спектакле я веду с ним диалог через архивы, записи и его труды».

Создательница Дана Модан, посетившая постановку, отмечает: «Что взорвало мне мозг, так это оригинальное мышление. Это умудряется быть смешным, умным и трогательным, касаясь того, чем занято множество людей — вопроса эмиграции и значения Израиля. Автобусы проезжают мимо, и всё дрожит, это как эффект землетрясения, который кажется частью дела. Невозможно не погрузиться в этот опыт».

На вопрос о том, решила ли она уехать, Голан отвечает: «В ходе спектакля я не даю однозначного ответа, но в конце есть некое примирение, ощущение, что этот процесс убедил меня бороться за это место. Это именно та грань, где мы достигли конца света, поэтому давайте пить и петь, но при этом остановиться и подумать, что правильно делать. Люди выходят со спектакля немного потрясенными, задаваясь вопросом, от чего мы вообще бежим».