«Без кубиков ты не в игре»: существует ли эталон красоты в ЛГБТ-сообществе?
В честь месяца гордости мы посетили клуб «Ха-Оман 17», чтобы обсудить темы, о которых не принято говорить вслух: свидания, эйджизм и жесткие стандарты внешности. Существует ли в сообществе единый идеал красоты и кто остается за бортом этой гонки?
«Мы не будем притворяться, — говорит Ади Яара, продюсер и владелица серии вечеринок «Офра бли Офра». — Существует определенная модель: спортзал, бесконечная подготовка к Прайду, сушка, отказ от еды. Я и сама не раз попадала в эту ловушку». Это признание открывает один из самых болезненных разговоров в ЛГБТ-сообществе: вопрос о стандартах красоты.
С одной стороны, сообщество ассоциируется со свободой, принятием и самовыражением. С другой — многие описывают пространства, где тело, возраст и внешность становятся своего рода «входным билетом». Несмотря на это давление, Яара отмечает, что даже в ночной жизни предпринимаются попытки создать более инклюзивную среду.
Гили Цафир, 21-летний режиссер и видеомонтажер, описывает это давление через призму опыта своих друзей-геев: «Существует колоссальный запрос на идеальную внешность. Если ты не в спортзале, не подтянут и не мускулист — приходится очень тяжело». По ее словам, ситуация обостряется на вечеринках: «Представь, что ты идешь на мероприятие, где все вокруг без рубашек. Осознание того, что тебя оценивают с первой секунды, создает ужасное напряжение».
Джоанна Расс, дрэг-квин, указывает на разрыв между обещанием сообщества быть «открытым домом» и реальностью, в которой царит жесткая иерархия. «Когда я совершила каминг-аут, я думала, что найду семью, где меня примут, — делится она. — Но обнаружила, что стандарты красоты по-прежнему диктуются культом худобы, мышц и, прежде всего, стремлением не быть «слишком» женственным».
Леон Бур, трансгендерный мужчина, стендапист и создатель контента, признается, что и сам оказался в этой гонке. По его словам, возникает ощущение, что если ты не соответствуешь шаблону, то просто исчезаешь: «Ты должен быть либо мускулистым, либо очень крупным, иначе ты не интересен. Середина здесь не в чести».
Йоханан Твайн, 23-летний блогер, вторит ему: «Есть колоссальное давление выглядеть более мужественно и атлетично. Складывается убеждение: чем ты мускулистее, тем больше внимания получаешь».
Ориан Спивак, создательница контента и трансгендерная женщина, добавляет важный ракурс о стандартах, предъявляемых к транс-женщинам. По ее словам, ожидания сводятся к попытке соответствовать узкому шаблону: «Трансгендерная женщина должна быть с маленьким носом, очень худой и с большой грудью». Однако Спивак отказывается принимать эти правила: «Я считаю, что каждая женщина красива по-своему. Мне нравится, как я выгляжу, даже если видно, что я трансгендерная. Я нахожу это потрясающим».
Впрочем, не все согласны с тем, что существует лишь одна модель. Ярив Агози, автор подкаста «Шхита геа» и социального проекта «Ха-лирд ха-меарех», предлагает иной взгляд. С его точки зрения, ошибка кроется уже в самом понятии «сообщество», как будто речь идет об однородной массе.
«Благодаря своему проекту я понял, что существует огромное количество идеалов красоты, — утверждает он. — Это совокупность множества подсообществ». Агози напоминает, что наряду с раскрученным образом молодого, мускулистого и гладкого человека существуют и другие типы внешности.
Так существует ли эталон красоты в ЛГБТ-сообществе? Вероятно, да. И даже в 2026 году дискуссия о теле и принятии себя остается далекой от завершения.
