Битва ядовитых машин
Спустя 1000 дней после 7 октября можно было ожидать, что премьер-министр, ответственный за провал, признается в своих мучениях, но он предпочел отшутиться. Подобная оторванность от реальности объясняет, почему Айзенкот — олицетворяющий всё то, чем не является Нетаниягу, — утверждается в качестве его главного конкурента.
Алуф (генерал-майор) в резерве Ницан Алон, бывший глава штаба по делам заложников и пропавших без вести, преподнес своеобразный «подарок» к 1000-му дню с момента самого крупного провала в истории государства. На конференции Института политики и стратегии в Университете Райхмана Алон заявил, что войну в секторе Газа можно было завершить как минимум за год до того, как она закончилась. Он раскрыл, что «кабинет и политическое руководство отказывались от более ранних сделок во имя того самого «абсолютного победного конца», который по сути является ложью». Вишенкой на торте стало его утверждение о том, что можно было спасти часть заложников, погибших в плену, если бы в ходе войны были приняты иные решения.
Невозможно спорить с тем, что Алон — один из самых честных и эффективных командиров, который два с половиной года посвящал себя спасению заложников. Трудно критиковать и его откровения о закулисье того, что происходило после 7 октября в самом перверсивном кабинете, который мы когда-либо знали. Машина яда начала работать сверхурочно. В «Ликуде» утверждали, что премьер-министр поступил верно, не прислушавшись к нему, иначе не были бы завершены захват Рафиаха, контроль над Филадельфийским коридором и прочие достижения, которые правительство приписывает себе. Министр Амихай Элиягу обвинил Алона в гибели людей и заявил, что, если бы мы пошли у него на поводу, ХАМАС до сих пор стоял бы на наших границах.
Жаль, что «кампания героизма» высокопоставленных лиц системы безопасности всегда просыпается после их увольнения, когда вес их слов значительно снижается. Я хочу добавить замечание, которое не умаляет вклада Алона и применимо к случаям в прошлом, например, к свидетельству Надава Аргамана в программе «Увда» после его отставки. Алон уволился в 2019 году. Когда он занимал должность главы штаба по делам заложников, он был резервистом. У резервистов гражданский долг идентичен военному. Было бы лучше, если бы ту же смелость он проявил в режиме реального времени, когда общественный резонанс мог бы на что-то повлиять. Слова Алона были направлены в основном против Бецалеля Смотрича, который не только выступал против сделок по заложникам, но и голосовал против них, утверждая на этой неделе в подкасте Надава Пери, что если бы не он, война в секторе Газа остановилась бы еще до Рафиаха и что «благодаря мне все заложники здесь».
Государство изменилось, и не в лучшую сторону. 1000 дней провала. Дни позора, унижения, потерь и траура. Хаоса и беспомощности. Государства, чей облик изменился до неузнаваемости. Что-то глубоко дефектно в нас, гражданах Израиля, если правительство, ответственное за провал, завершает четырехлетний срок и намерено баллотироваться снова. Что-то дефектно в нас, если до сих пор не создана государственная следственная комиссия. Что-то кривое в государстве, которое до сих пор разделено между теми, кто считает, что Нетаниягу заслуживает еще 20 лет правления, и теми, кто видит в нем виновника резни и последующих провалов.
Нетаниягу утверждает, что изменил облик Ближнего Востока. Изменение — это расчетливый, инициированный шаг с упорядоченными планами. Это не то, что произошло. Это была резня 7 октября, которая привела в движение последующие события. Это был провал, заставивший нас реагировать. Спустя 1000 дней фронты всё еще открыты, мы живем в неопределенности, наблюдаем полное разрушение статуса Израиля в мире, общественный раскол, разгул ультраортодоксального сектора и снижение показателей во всех сферах — от экономики до личной безопасности. Это новый Ближний Восток? Это другой Ближний Восток. И не в лучшую сторону.
Символом этих 1000 дней стал принятый в первом чтении Основной закон: Изучение Торы, призванный дать изучающим Тору статус, идентичный любому другому возвышенному статусу. Если мы испытываем уважение к раненым ЦАХАЛа, от нас требуют такого же почтения к 18-летнему авреху, проводящему дни в изучении Торы. И это не единственный позорный закон, протащенный в Кнессете. В его коридорах царит атмосфера «ешь и пей». Масштаб грабежа таков, какого мы никогда не видели, и целью его является сохранение блока Нетаниягу.
Но в то время как мы как народ теряем человеческий облик, наш премьер-министр немного теряет в весе. Так он сказал в интервью 14-му каналу, к чему отнеслись как к шутке. Однако эти слова — не «гиг», а аутентичное свидетельство структуры его личности. Профессионалы, вероятно, смогут понять глубину отчужденности и эгоизма, кроющихся в этом высказывании. Мы ожидали бы от главы государства, который считает своих погибших и мучается из-за уходящих молодых жизней, что он скажет о своих бессонных ночах и сопереживании горю семей. Но нет. Всё, что изменилось в жизни Нетаниягу с момента резни, — это то, что он похудел. Если это не психопатия, то что тогда?
Стороны снимают перчатки. Возможно, это объясняет успех Айзенкота в укреплении статуса подходящего кандидата на пост премьер-министра. Кампания, запущенная на этой неделе, фокусируется на бренде Айзенкота, основанном на ценностях государственности, демократии, единства, стабильности и ответственности, а также на личных качествах: надежности, рассудительности, честности и порядочности. Иными словами, на всем том, чем Нетаниягу не является. Утверждения о том, что у Айзенкота нет харизмы, развеялись с его спокойным появлением, неагрессивной риторикой и скромным стилем, которые вызывают эмпатию без запугивания, высокомерия и надменности. Это, по-видимому, новая харизма. Мы пресытились поведением и личностью Нетаниягу. Айзенкот, в отличие от него, представляет надежду, искреннее желание единства, тишины и безопасности для будущих поколений.
До сих пор с обеих сторон выделялись позитивные кампании, где каждый лидер был занят своим имиджем. Но тяжелая битва между ними будет межличностной. Уже на этой неделе появились признаки того, что обе стороны сняли перчатки и начали негативные кампании. Это еще может дойти до жестокой, оскорбительной и подлой пропаганды. Однако здесь у Айзенкота есть относительный недостаток. В то время как негатив воспринимается как естественная часть пропаганды Нетаниягу, для Айзенкота лживая кампания противоречит ценностному характеру его личности. Несмотря на то что давно развеялся образ Айзенкота как «милого мишки», которому трудно быть циничным, возможно, ему лучше, чтобы его негативная кампания велась другими. И таких людей, мне кажется, не хватает, в том числе и рядом с ним.
