Близкое соглашение? В Израиле сохраняют осторожный пессимизм
В Израиле не удивлены стремлением Дональда Трампа к переговорам, однако сомневаются в возможности достижения реального соглашения. Эксперты отмечают, что Иран, почувствовав силу в войне на истощение, не спешит идти на уступки. Израильская сторона продолжает действовать согласно военным планам, настаивая на ликвидации «страховых полисов» иранского режима.
Амит Сегаль
Идем ли мы к соглашению? В Израиле на данный момент царит осторожный пессимизм, и вот причина: Дональд Трамп на протяжении многих лет говорил об Иране нечто весьма последовательное: они никогда не выигрывали войн, но и никогда не проигрывали в переговорах.
Поэтому, когда он переходит со своего «домашнего поля» — войны с крупнейшей военной силой в регионе — на поле переговоров, где иранцы чувствуют себя увереннее всех, он должен прийти туда с чем-то экстраординарным в кармане. Иначе трудно представить, как это сработает.
Если мы посмотрим на прецеденты, например с ХАМАС, то подобное соглашение требует драматических уступок, в возможность которых никто не верил. В иранском случае это означает передачу обогащенного урана в США, прекращение производства ракет, разблокировку Ормузского пролива и смену режима. Если у него есть такая сделка — он должен заключить ее немедленно.
Однако есть проблема: сам Трамп не раскрывает, с кем именно ведет контакты, утверждая, что радикальные элементы в Иране могут им помешать. Это вызывает вопросы: проявят ли гибкость представители Корпуса стражей исламской революции в момент истины, когда дело дойдет до подписания?
Кроме того, речь идет о двойной ставке. Любое подобное соглашение потребует смягчения санкций, то есть фактически Трамп — который обещал протестующим, что помощь уже в пути — должен стать тем, кто поможет выживанию режима. Трудно представить, чтобы эти две цели реализовывались одновременно.
В конце концов, нужно помнить: планы войны изначально были с пометкой, согласно которой в тот момент, когда Трамп решит завершить это событие — он его завершит. В Израиле по-прежнему исходили из предположения, что цели Трампа гораздо более далекоидущие, чем израильские.
В Израиле также возобновилась дискуссия о том, правильно ли было идти вместе с Трампом на атаку 40% газовых объектов. Все это событие начиналось как сигнал, своего рода «стук по газу»: если не успокоитесь, мы уничтожим вам всю инфраструктуру.
Но на деле, после того как атаки были остановлены вследствие катарского давления, это было воспринято в Иране как проявление слабости и как понимание того, что Трамп особенно уязвим в энергетической сфере. Сегодня в Израиле говорят задним числом: возможно, нам следовало сказать Трампу — либо мы не атакуем вовсе, либо атакуем до конца и заканчиваем эту историю.
Дана Вайс
Сотрудничество между Биньямином Нетаниягу и Трампом, как мы видели в ходе операции, является полным. Поэтому в Израиле не удивлены тем, что Трамп начинает прощупывать почву в направлении переговоров — это было очевидно.
С другой стороны, я слышу внутри оборонного ведомства реальные разногласия относительно шансов на соглашение. Есть те, кто говорит, что пространство для урегулирования существует, но очень высокопоставленный источник в структурах безопасности недавно сказал мне, что не видит такого шанса — главным образом потому, что иранцы, как ожидается, не согласятся на ключевые требования: вывоз урана, демонтаж ядерной программы и сокращение ракетного арсенала.
Нужно сделать оговорку: мы уже видели перед началом кампании элементы в окружении Трампа, которые хотели соглашения, и теперь мы возвращаемся к той же истории — только после военных действий. Однако на этот раз это уже не только война за ядерную программу, но и за энергию, что осложняет ситуацию во всем регионе.
В Израиле понимают, что иранцы получили значительный удар, и есть те, кто верит, что это открывает окно возможностей. Но в конечном итоге рано говорить о том, будет ли достигнуто соглашение, ведь это зависит не только от Израиля.
Нир Двори
Трамп продвигается по двум путям параллельно — переговоры наряду с продолжением атак. И американцы, и ВВС продолжают действовать в Иране, кампания не останавливается.
С точки зрения Израиля, работа продолжается до тех пор, пока не будет определено иное. Военный план был ясен — ликвидировать два «страховых полиса» иранского режима: ядерную программу и ракеты. Теперь вопрос в том, будет ли будущее соглашение соответствовать этим двум условиям. Я не уверен, что нас спросят, но для Израиля это базовые принципы, включая вывоз обогащенного урана.
Нужно также смотреть на широкие последствия: что это даст «Хезболле», что произойдет с иранским режимом и станет ли завершение кампании сигналом к внутренним процессам в Иране. Я думаю, что независимо от финала, мы можем увидеть гонку ядерных вооружений на Ближнем Востоке. Это момент, который должен беспокоить всех нас в будущем.
Охад Хемо
Я хочу немного охладить пыл. Я не уверен, что мы видим здесь конец кампании. Есть много знаков вопроса.
Мы слышали, как Трамп говорил об отказе от ядерной программы и об обогащенном уране, но вопрос в том, произойдет ли это на самом деле. Согласятся ли иранцы физически вывезти материал за пределы страны?
Когда я смотрю на их поведение в последние дни, я замечаю нечто иное — иранцы немного «влюбились» в эту войну. Они ведут войну на истощение и обнаруживают свою силу. Они удерживают мир в самой чувствительной точке — Ормузском проливе, влияют на цены на энергоносители, пугают страны Залива. С их точки зрения, здесь есть реальная сила. Поэтому я не уверен, что у них есть интерес спешить к соглашению.
Яир Шерки
Слишком рано праздновать завершение. Согласно сообщениям, которые американцы передали Израилю, впереди еще недели, а начальник Генштаба говорит о половине пути.
Нужно также смотреть на экономический контекст: Трамп видит, что рынки стабилизируются, цены на нефть падают — и это хорошо с его точки зрения. Пять дней — это большой срок в такой сфере.
Параллельно Израиль находится в деликатном положении: он не хочет выглядеть как тот, кто срывает соглашение, но он очень хочет его сорвать. Это тонкая грань, по которой приходится идти.
Нужно также осторожно относиться к утверждению, что Нетаниягу был застигнут врасплох, так как опыт уже доказал, что обычно он посвящен в курс дел. Но очевидно, что речь идет об очень резком повороте, который противоречит атмосфере и брифингам, исходившим только вчера из Иерусалима.
