Быть молодым израильтянином в охваченной войной стране лучше, чем на Западе
Согласно отчету о мировом счастье, быть молодым израильтянином в охваченной войной стране лучше, чем чувствовать себя потерянным в западном англоязычном мире. Социальные сети оказывают разрушительное влияние на психику молодежи, однако в Израиле этот эффект смягчается за счет крепких социальных связей.
«На самом деле отчет 2026 года посвящен связи между использованием социальных сетей и снижением благополучия молодежи, особенно в англоязычных странах. Об этом подробно пишет психолог Джонатан Хайдт в своей главе исследования, — объясняет Фенти. — Хотя уровень использования соцсетей в англоязычных странах сопоставим с другими регионами, именно там зафиксировано наиболее значительное падение показателей благополучия, особенно в США, Канаде, Австралии и Новой Зеландии. В то же время средний показатель среди молодежи в остальном мире, напротив, вырос».
«В англоязычных странах наблюдается своего рода экзистенциальное разочарование молодежи: восстания против «микроагрессий» или гнев на лекторов, которые не оправдали завышенных ожиданий. Их состояние ума иное. В Израиле же реальность, с которой сталкиваются молодые люди в рамках службы в ЦАХАЛ, возможно, тяжела, но в конечном итоге она формирует нечто гораздо более здоровое, общинное и наполненное смыслом. Еще в 2025 году израильская молодежь заняла первое место в мире по качеству социальных связей, что вносит огромный вклад в общее благополучие».
«Когда я смотрю на совокупное влияние враждебности, выливающееся в антиизраильские протесты, я вижу негативное воздействие как на нас, так и на евреев по всему миру. С другой стороны, что случилось с молодежью в США? Их поведение в палаточных лагерях, осада университетских зданий, использование масок для сокрытия лиц — всё это больше напоминает «Гитлерюгенд», чем американских скаутов. Как они пришли к тому, что ненависть к Израилю стала их объединяющей идеей, даже когда война-в-газе завершилась, а Израиль и США противостоят Ирану — настоящему агрессору? Ответ, на мой взгляд, кроется как в общем психическом состоянии молодежи в этих странах, так и во влиянии алгоритмических источников «знаний», которые они потребляют».
