Быть правым или остаться в живых? Экзистенциальная цена суда над Нетаниягу

Я согласна с заключением отдела помилований министерства юстиции, в котором указано, что случай Биньямина Нетаниягу не подходит для помилования по стандартному пути — осуждение, признание вины, раскаяние, — поскольку приговор еще не вынесен. Я также разделяю утверждение: «Значительная совокупность оснований, которые легли в решение президента страны о помиловании в деле «Маршрут 300», здесь не соблюдена».

Однако вопрос в ином: что из тех компонентов актуально сегодня? В деле «Маршрут 300» двое террористов, захвативших автобус, были схвачены живыми, но затем убиты сотрудниками Шабак по приказу руководства службы. Сотрудники пытались уклониться от ответственности, переложив ее на бригадного генерала Ицхака Мордехая. Позже высокопоставленные чиновники Шабак, осознав, что организация перешла красную черту, решили дать показания. Их история дошла до юридического советника правительства, профессора Ицхака Замира, который вызвал главу Шабак Авраама Шалома. Тот, по его словам, признал правдивость показаний, после чего Замир распорядился начать расследование. Премьер-министр Ицхак Шамир и министр обороны полагали, что суд поставит под угрозу безопасность государства, раскрыв методы работы спецслужбы. Решение было найдено в предоставлении помилования главе Шабак и ряду сотрудников без проведения судебного процесса.

Таким образом, в деле «Маршрут 300» признание действительно имело место, но оно не было частью сделки о помиловании. Оно не выступало условием или ценой. Признание стало тем фактором, который запустил процесс помилования, чтобы предотвратить начало судебного разбирательства. Поэтому требование признания вины как обязательного условия помилования в случае Нетаниягу для соблюдения прецедента просто не подходит. Вместе с тем, прецедент «Маршрута 300» заключается в том, что президент страны вправе использовать свои полномочия по собственному усмотрению — даже при отсутствии осуждения и самого суда.

Дело «Маршрут 300» было крайним случаем: тяжкие преступления, системное сокрытие и вовлеченность высшего эшелона. Президент Хаим Герцог, юрист по образованию, понимал, что такой суд может нанести ущерб не только безопасности, но и доверию общества к государственным институтам. Герцог предпочел задействовать право на помилование, так как цена полноценного разбирательства была слишком высока.

«Было бы предпочтительнее видеть, как судебный процесс Нетаниягу доходит до своего завершения в приговоре. Это естественное стремление в правовом государстве. Но мы не действуем в вакууме.»

Израиль — это обороняющаяся демократия, существующая в реальности непрекращающейся угрозы. Мы сражаемся за свое существование против врагов, стремящихся к нашему уничтожению с повышенной интенсивностью. Сейчас у нас нет иного выбора, кроме как решать: быть правыми или остаться в живых.