Бюджет 2026: правительство достигло дна фискальной ответственности

Обновленный бюджет на 2026 год знаменует собой новый минимум — впервые невозможно обнаружить даже малейших признаков фискальной ответственности. Сейчас воедино сплелись три явления: отчаяние правительства в вопросе способности снизить долг, эйфория вокруг войны и год выборов. Биньямин Нетаниягу и Бецалель Смотрич опасаются, что повышение налогов ударит по ним на избирательных участках, в то время как фискальная безответственность — нет, однако рынки могут их удивить.

Шломо Тейтельбаум

Начнем с признания. С момента начала войны мы пишем о ненадлежащем бюджетном поведении правительства. Мы нередко использовали резкие слова, такие как «беспредел», «грабеж» и «безответственность», и теперь — в обновленном бюджете на 2026 год, который бьет рекорды безответственности, — у нас нет слов. До этого мы использовали подобные определения, чтобы описать неспособность правительства соответствовать масштабу момента и отказаться от секторальных, препятствующих росту расходов. Наша критика также была сосредоточена на том, что правительству потребовалось время, чтобы осознать необходимость сокращений и повышения налогов, а также на том, что можно было выбрать более рациональные меры (отмена освобождений от НДС вместо повышения подоходного налога, закрытие министерств вместо сокращения услуг для граждан). Мы также критиковали процесс бюджетирования: он был непрозрачным и политизированным, сроки нарушались, а сотрудничество между министром финансов и профессиональным эшелоном было неисправным. Но в обновленном бюджете на 2026 год мы достигаем нового тревожного минимума: это первый раз, когда невозможно обнаружить признаки фискальной ответственности.

Напомним предыдущие главы. В октябре 2023 года разразилась война, возникла необходимость в обновлении бюджета на 2023 год, правительству было очень трудно сократить коалиционные средства, но было ясно, что оплата цены войны будет отложена до следующих бюджетов. В обновленном бюджете на 2024 год, который включал множество военных расходов, были частичные признаки фискальной ответственности: горизонтальное сокращение примерно на 5%, обязательство повысить НДС и налог на здравоохранение в 2025 году. В бюджете на 2025 год уже накопились меры фискальной адаптации в значительном объеме: налогообложение нераспределенной прибыли, повышение налога на сверхдоходы, повышение подоходного налога и реализация повышения НДС. Эти бюджеты были полны изъянов, но в общей картине, особенно в той, которую видят зарубежные инвесторы и рейтинговые агентства, Израиль доказал, что даже в таких секторальных правительствах понимают важность ответственного бюджета. Эта концепция частичной ответственности изменилась в бюджете на 2026 год и полностью исчезла с началом операции «Рык льва».

Первоначальный план бюджета на 2026 год заключался в том, что нам удастся снизить отношение долга к ВВП. План состоял в том, что это будет год без войн, с сильным ростом в 5,2%. В правительстве не устояли перед искушением и в ходе запоздалого процесса увеличили дефицит бюджета до 3,9%. В Минфине и Банке Израиля тогда заявляли, что 2026 год станет годом стабилизации долга, а в 2027 году начнется его снижение. После этого наступил момент оптимизма, так как выяснилось, что можно увеличить прогноз доходов, и фактически нынешний бюджет приводит нас к дефициту около 3,6%. Однако на этот оптимизм Банк Израиля посеял семена пессимизма. Там напомнили, что премьер-министр Нетаниягу на практике продвигает план прекращения американской военной помощи и увеличения оборонного бюджета на 350 миллиардов шекелей, что ставит нас на путь роста отношения долга к ВВП. К счастью, рынки не усвоили этот план, и премия за риск не подскочила.

А затем разразилась война «Рык льва», и поведение вокруг ее бюджета было исключительным даже по меркам этого правительства. Во-первых, министерство обороны пришло с воображаемым требованием около 82 миллиардов шекелей: 42 миллиарда на финансирование операции и 40 миллиардов шекелей в качестве «дополнения к базе». Само требование министерства является ярким предупреждающим знаком. Во-вторых, министерство обороны получило около 39 миллиардов шекелей из своих требований. В-третьих, и это самое важное, огромный скачок бюджета не сопровождался никаким долгосрочным планом финансирования роста расходов. Правительству удалось мобилизовать лишь около 1,85 миллиарда шекелей за счет горизонтального сокращения бюджетов министерств и коалиционных средств. Еще 900 миллионов шекелей — от отмены реформы рынка молока. Все остальное — на увеличение дефицита: прогнозируемый дефицит вырос с 3,6% до 5,1%. В-четвертых, даже на уровне деклараций Нетаниягу и министр финансов Смотрич не объяснили, как Израиль планирует вернуться к снижающемуся отношению долга к ВВП. В-пятых, в то время как дефицит подпрыгивает, Смотрич стал более щедрым в плане налогов, настаивая на расширении налоговых ступеней и увеличении налоговой льготы на импорт через интернет.

Объяснение происходящего сейчас — это встреча трех социальных и макроэкономических явлений. Первое явление в исследованиях называется «фискальная усталость» (Fiscal Fatigue). Это явление, задокументированное в исследовании 2013 года ведущих экономистов Международного валютного фонда (МВФ), учит, что поведение правительств в отношении долга не является линейным. В начале пути правительство пытается справиться с растущим долгом, сокращает расходы и повышает налоги. Но в определенный момент правительство отчаивается, возможно, из-за общественного давления или внутреннего восприятия, что «в любом случае долг вырастет». Весьма вероятно, что правительство Израиля и его граждане достигли точки, когда они решили, что заплатили достаточно. Второе явление — это эйфория вокруг войны и опора на краткосрочный опыт. С точки зрения Смотрича, его предупреждали, что фискальная безответственность может нанести вред экономике, но этого не произошло (снижение рейтинга и рост госдолга он интерпретирует как «естественные результаты войны»). Это восприятие по своей сути похоже на оборонную беспечность, царившую в Израиле накануне 7 октября. И третье явление — это, конечно, год выборов. С точки зрения Смотрича и Нетаниягу, повышение налогов ударит по ним политически, в то время как фискальная безответственность им не повредит. Конечно, и здесь они могут ошибиться, если рынки отреагируют резко.

На данный момент рынки не реагируют нервно на решение увеличить дефицит сверх 5%. Однако многие в правительстве опасаются, что может наступить момент, когда рынки отреагируют жестко и премия за риск вырастет. Распространенная сейчас в правительственных коридорах интерпретация заключается в том, что инвесторы и рейтинговые агентства находятся в периоде ожидания, ожидая окончания войны и ее результатов. Ожидание инвесторов отражает как неопределенность, так и оптимистичный сценарий, согласно которому после войны произойдет драматическое изменение в ситуации с безопасностью Израиля, что приведет к снижению премии за риск и расходов на оборону. Хотя, подобно тому как трудно представить возвращение оборонных расходов Израиля на уровень 2022 года, так же трудно представить возвращение Израиля к премии за риск того периода, так как рынки стали более осведомлены о социальных и оборонных рисках Израиля.

Пока рынки ждут результатов войны, само правительство ведет себя с тревожным раздвоением личности и действует так, будто оно уже в «дне после». С одной стороны, в министерстве обороны продолжают энергично продвигать план усиления на 350 миллиардов в ближайшее десятилетие. В министерстве не согласились с очевидным утверждением: «Давайте подождем окончания войны, а потом посмотрим, что нужно». Более того, в министерстве обороны уже передают сообщения, что даже после успеха операции в Иране потребуется огромный оборонный бюджет. Трудно представить, как министерство обороны, привыкшее к бюджету в 100 миллиардов шекелей в 2023 году, 170 миллиардов в 2024 году, 136 в 2025 году, а теперь 151 в 2026 году, сможет довольствоваться бюджетом менее 100 миллиардов шекелей в 2027 году. И позиция министерства обороны получает поддержку Нетаниягу, который является последним лицом, принимающим решения в правительстве. С другой стороны, в Минфине Смотрич ведет себя так, будто мы в «новом Ближнем Востоке». Он не готов говорить о сокращениях, потому что рост «дня после» все вернет. Он предоставляет налоговые льготы среднему классу, потому что «средний класс заслуживает получения плодов войны». Каждое из министерств выбрало тот результат войны, который ему подходит.

Это означает, что экономика Израиля находится в драматический момент, который война немного затушевывает. Решения, принятые правительством на прошлой неделе, ставят нас на путь растущего долга. Нетаниягу на практике реализует свою политику Спарты. Если в недели после окончания войны не будет четкого сигнала от правительства о его приверженности сокращению долга, мы не сможем удивляться тому, что рынки нас накажут.

Правительство сейчас предпринимает три инфляционных шага: сама война, увеличение дефицита и снижение налогов. Таким образом, Банку Израиля будет трудно снизить процентную ставку, несмотря на сильный шекель, который затрудняет жизнь экспортерам. Смотрич, конечно, будет атаковать Банк Израиля, но о своей доле в высокой процентной ставке он забудет.

Высокие расходы правительства оплачиваются нами в виде процентов и сложных процентов. Гражданские услуги сокращаются снова и снова, на данный момент сокращения еще не ощущаются на повседневном уровне, но уже сейчас наблюдается снижение относительной доли, идущей на образование, социальное обеспечение и инфраструктуру. И эта тенденция, как ожидается, будет углубляться. А скачок процентных расходов невообразим. В 2023 году оценка заключалась в том, что в 2027 году мы заплатим около 67 миллиардов шекелей в виде процентов. Сейчас оценка такова, что в 2027 году мы заплатим около 93,3 миллиарда в виде процентов. И это не включает нынешнюю войну.