Честь важнее логики: почему Иран не пойдет на капитуляцию

«Президент Трамп горит любопытством узнать, почему они [иранцы] не сдались», — задался вопросом специальный посланник США Стив Уиткофф. Ему ответил министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи: «Потому что мы — иранцы».

Результат известен: жесткая позиция Ирана на переговорах привела к тому, что США и Израиль начали атаку, стремясь нанести удар по верхушке власти и максимально ослабить основы режима в надежде, что иранский народ завершит начатое.

Современная история региона учит, что это не единственный случай, когда правители оказывались перед лицом превосходящей военной мощи, но национальная и личная честь, а также страх перед публичным унижением заставляли их выбирать военное противостояние.

Насер и Суэцкая война в 1956 году

В июле 1956 года президент Египта Гамаль Абдель Насер национализировал компанию, эксплуатировавшую Суэцкий канал. Это означало, что доходы от прохода судов будут поступать в казну Египта, а не совместной британско-французской компании. Международное сообщество через ООН пыталось разобраться с непокорным лидером, но дипломатические уловки провалились.

Тройственный заговор между Израилем, Великобританией и Францией 29 октября 1956 года застал Насера врасплох. Он был направлен не только на восстановление контроля над каналом, но и на свержение режима, воспринимавшегося как главный враг Запада и Израиля. Но Насер быстро пришел в себя. 2 ноября, в ответ на ультиматум об отступлении после захвата Синая Израилем, он заявил в речи, произнесенной символично из мечети Аль-Азхар:

«Мы должны решить: будем ли мы сражаться или сдадимся? Мы будем сражаться за честь и свободу Египта... мы будем сражаться, будем сражаться и не сдадимся.»

На Западе и в Израиле это решение воспринималось как лишенное логики, ведь Насер не мог противостоять двум мировым державам и региональному игроку. Результат известен: Израиль захватил Синай, но вскоре был вынужден отступить. Насер выжил, его режим и панарабизм укрепились, в то время как премьер-министр Великобритании Энтони Иден был вынужден с позором уйти в отставку. Ставка Насера сработала, так как его поддержал египетский народ и арабский мир. Однако в 1967 году его ставка на войну из соображений чести с треском провалилась.

Саддам Хусейн и оккупация Кувейта в 1990 году

2 августа 1990 года президент Ирака Саддам Хусейн вторгся в Кувейт. Тем самым он не только взял под контроль около 10% мировой добычи нефти, но и бросил вызов международным нормам, аннулировав существование государства-члена ООН. В течение полугода США, ООН и другие игроки вели переговоры с Багдадом, но безуспешно. Президент США Джордж Буш создал мировую коалицию, предъявив Саддаму дедлайн для вывода войск: 15 января 1991 года.

Кульминация драмы наступила девятого декабря, когда министр иностранных дел Ирака Тарик Азиз встретился с госсекретарем США Джеймсом Бейкером в Женеве — подобно встрече между Аракчи, Уиткоффом и Кушнером. Соглашение достигнуто не было. Позже Саддам унизил генсека ООН, заставив его ждать встречи 24 часа, что исключило прогресс.

Многие задавались вопросом, подобно Трампу и Уиткоффу: почему Саддам не сдался? Он уподоблял себя великим исламским завоевателям, таким как Салах ад-Дин, или Насеру, надеясь выстоять против Запада и выйти героем. На пресс-конференции он заявил:

«Буш не говорил ни о чем, кроме нашей капитуляции. Он не говорил о мире, и поэтому я говорю ему сейчас, что дни капитуляций прошли. Слова "капитуляция" не существует в моем словаре.»

Армия Саддама была разгромлена, он был вынужден уйти из Кувейта, но его режим выжил. Восстания курдов и шиитов были подавлены. Экономические санкции не привели к падению режима, что случилось лишь в 2003 году с захватом Ирака США.

Война против Ирана

Дискурс чести стал центральной частью риторики нынешней войны. В то время как Трамп пообещал, что «сделки с Ираном не будет — только безоговорочная капитуляция», лидеры Ирана и Корпуса стражей исламской революции обещают, что не сдадутся, Трамп будет уничтожен, а они сами решат, когда закончится война. Как это объяснить на фоне военных ударов по Ирану?

История шиитов и Ирана полна унижений со стороны чужеземцев. Первым из них было поражение сына халифа Али, Хусейна, в битве при Кербеле в 680 году, что привело к расколу шиитов и суннитов. Одно из высказываний, приписываемых Хусейну перед гибелью, гласит, что он никогда не смирится с унижением. Иран пережил множество завоеваний: от Александра Македонского до монголов, Великобритании и России в XX веке. Все они оставили след поражения в персидском нарративе.

В этих трех случаях можно выявить сходства: первое — восприятие Запада и Израиля как сил тьмы, стремящихся не только свергнуть режим, но и унизить исламскую нацию. Второе — ошибочная оценка возможностей врага. И третье — готовность терпеть, чтобы выжить, ибо публичная капитуляция хуже смерти.

Это означает, что для иранского режима выживание — это победа над США и Израилем. Сам факт того, что он устоял против мировой державы, предотвратит унижение и сохранит честь.

Не стоит приписывать важность чести только арабам и мусульманам. Никто не жаждет проигрывать. Уинстон Черчилль в 1940 году говорил: «Мы будем сражаться на побережьях, мы будем сражаться в пунктах высадки, мы будем сражаться на полях и на улицах, мы будем сражаться на холмах и никогда не сдадимся». В Китае нарратив о «столетии унижения» (1839–1949) также используется для построения солидарности против врагов нации.

Трамп также одержим честью американской нации. Идею возвращения Америке величия можно рассматривать как выражение восстановления утраченной чести. Все хотят чести, но она неуловима. Иногда она приходит после военного поражения, как у Насера в 1956-м, а иногда смертельно ранена, как у Саддама в 1991-м. Как закончится кампания с Ираном, пока рано говорить, но ясно, что честь играет в ней важнейшую роль.

Профессор Эли Поде преподает на кафедре исламоведения и Ближнего Востока в Еврейском университете, член правления «Митвим» и член Коалиции за региональную безопасность. Автор благодарит Йосефа Махфуда Леви за помощь в подготовке статьи.