Честный человек: памяти Роберта Мюллера

Роберт Мюллер — человек, возглавлявший ФБР в течение двенадцати лет, бывший высокопоставленным прокурором в министерстве юстиции и руководивший расследованием, которое, как многие надеялись, приведет к осуждению Дональда Трампа и его импичменту, — скончался две недели назад в возрасте 81 года. В дни, перенасыщенные новостями о войне в Иране и других выходках Трампа, пресса посвятила его смерти немало места.

Некролог в «Нью-Йорк Таймс» был не чем иным, как историей героизма под огнем. Мюллер принял это расследование без радости. Он был республиканцем, и на него возложили задачу раскрыть деяния президента от его же партии. Это было в 2017 году, и Мюллер с головой погрузился в материалы. В ходе расследования он разоблачил и изгнал российских шпионов и добился осуждения шести американских функционеров. По мнению многих, расследование длилось слишком долго, но критика касалась скорее его выводов, чем самой работы.

На протяжении долгих месяцев одним из самых отрадных зрелищ на телевидении был ученый юридический спор между адвокатом-профессором Аланом Дершовицем и его учеником Джеффри Тубином, который был юридическим комментатором на CNN, пока его не поймали за непотребным занятием во время редакционного звонка в Zoom. Дершовиц считался явным защитником Трампа, а Тубин — одним из его самых блестящих критиков в прессе. Иногда спор между учителем и учеником деградировал до словесной перепалки, в которой Тубин выкрикивал личные упреки: «Алан, что с тобой случилось? Как ты можешь говорить такие абсурдные вещи?».

Когда выяснилось, что Майкл Коэн, близкий друг Трампа и его адвокат до того, как он переметнулся, провел около 70 часов с командой Мюллера и признался, что лгал перед следственной комиссией Конгресса, Дершовиц и Тубин пришли к одинаковому выводу: «Я думаю, что результаты расследования Мюллера будут крайне разрушительными для президента, — сказал Дершовиц, — это крайне разрушительная картина с политической точки зрения». Дершовиц полагал, что у генерального прокурора не будет иного выбора, кроме как публично опубликовать основные положения отчета вместе с версией президента. Тубин сказал, что это первый раз, когда он верит, что «расследование входит в знакомую территорию Уотергейта», и что у него складывается впечатление, что «Трамп не дослужит свой срок на посту президента». С другой стороны, Боб Вудворд, один из разоблачителей Уотергейта, охладил пыл обоих: «Это еще не Уотергейт», — сказал он.

Было очень трудно увидеть полную картину со стороны стола Мюллера. Главным образом потому, что он вел корректное расследование, которое резко контрастировало с поведением его окружения, допускавшего утечки. Он не проронил ни слова с начала своей работы; утечек из расследования не было, а его команда вела себя как «Неприкасаемые» Элиота Несса. То немногое, что мы знали, можно было увидеть в юридических документах, которые он подавал в виде обвинительных актов или сделок о признании вины с высокопоставленными лицами из мира Трампа; Пола Манафорта, руководителя кампании, и Майкла Флинна, советника по национальной безопасности, Мюллеру было легко осудить.

Специальный прокурор получает свои полномочия из редкого документа — американской Конституции; из правил и статей, написанных в ней. Та же Конституция защищает президента, предоставляет ему определенный иммунитет, охраняет его частную жизнь, но не ставит его выше всяких подозрений. Это то, что Трампу так трудно понять до сих пор; он президент, а не король. С другой стороны, те, кто воображал себе Трампа, уводимого в наручниках из Белого дома, грезили наяву.

С самого начала главной проблемой было то, что результаты расследования Мюллера были секретными. Американцы смогут прочитать полный отчет только через 25 лет. Отчет был представлен генеральному прокурору, который ранее выражал свое негативное мнение о Мюллере. Конгрессу также по закону запрещено получать отчет. Прокурору запрещено подавать отчет в Конгресс без явной рекомендации. Мюллер мог бы подготовить документ, рекомендующий привлечь Трампа к ответственности, а также найти обходной путь, чтобы довести такой документ до сведения Конгресса.

Секретность выводов следственных комиссий ответственна за большие искажения в американской истории. Из-за секретности отчета комиссии Уоррена, расследовавшей убийство Кеннеди, 61% Америки не верят, что Ли Харви Освальд был убийцей-одиночкой; секретность в деле Уотергейта породила подозрение, что Джеральд Форд, вице-президент Никсона, заключил с ним коррупционную сделку, когда помиловал его. Подозрение, которое сыграло роль в его поражении от безвестного Джимми Картера в 1976 году.

С назначением Роберта Мюллера специальным прокурором для проверки связи между кампанией Трампа и Россией, на ненавистников Трампа снизошла большая надежда, если не эйфория. Мюллер занимал пост главы ФБР 12 лет, на два года дольше установленного законом срока (был назначен Джорджем У. Бушем и остался на должности еще на два года по просьбе Обамы). Трамп испугался, и его цитировали как сказавшего: «Боже, это конец моего президентства». Высокопоставленные чиновники Белого дома страдали от сильной мигрени, а над президентом нависло серое облако, источающее кислотный дождь. Это произошло, когда «Нью-Йорк Таймс» опубликовала, что на нелепой встрече с двумя русскими в Белом доме президент сказал им, что избавился от «психа» (nut case), «сумасшедшего» Джеймса Коми (главы ФБР), чтобы освободиться от его бремени и продолжить свои хорошие отношения с Россией.

С заметками, которые Коми делал для себя в режиме реального времени сразу после своих встреч и разговоров с президентом, а также делился их содержанием со своими приближенными из-за неприятного ощущения, что Трамп пытается завербовать его как лояльного лично ему, а не должности, представители Белого дома перестали отрицать опубликованное о хозяине дома и начали лепетать нелепости слабым голосом.

Специальный прокурор считается смертельной опасностью; его полномочия почти безграничны, и нет никого, кто мог бы остановить его, не выглядя при этом как человек, пытающийся скрыть правду. Специального прокурора Арчибальда Кокса Никсон уволил в 1973 году, и вместе с ним в знак демократического акта ушли в отставку министр юстиции и его заместитель; комиссия Тауэра, расследовавшая Рональда Рейгана по делу «Иран-контрас» и деяния Оливера Норта, нашла Рейгана виновным в ответственности за формулу «оружие в обмен на заложников». Рейган, будучи Рейганом, выразил сожаление и раскаяние перед нацией и продолжил свое оптически успешное президентство; Кен Старр, назначенный расследовать причастность Хиллари и Билла Клинтон к делу «Уайтуотер», печальной истории с махинациями с землей в Арканзасе, в которой Клинтоны были партнерами супругов Макдугал, утверждая, что не знали деталей, перешел к расследованию дела Полы Джонс, которое закончилось Моникой Левински, что привело к импичменту президента в Конгрессе и его спасению в Сенате.

Его квадратная челюсть и худощавый облик специального прокурора Мюллера напоминают прослушивание на роль Супермена. Давно не было такого тесного соревнования в расточении похвал по поводу назначения в Вашингтоне. Мюллер был назначен главой ФБР в июле 2001 года Бушем-младшим, спокойно утвержден в Сенате и вступил в должность 4 сентября 2001 года, за неделю до теракта в башнях-близнецах. Мюллер служил морским пехотинцем во Вьетнаме после окончания Принстона. Он был ранен и продолжал сражаться.

«Мне повезло, — обычно говорил он, — и я всегда чувствовал, что должен что-то вернуть своей стране. Одной из причин, по которой я пошел во Вьетнам, было то, что я потерял там очень близкого друга, который был на год старше меня в Принстоне. Некоторые из нас решили, что мы должны последовать за ним, и поэтому мы пошли добровольцами». К моменту возвращения с войны Мюллер получил Бронзовую звезду, Пурпурное сердце, вьетнамский Крест храбрости и две медали от ВМС.

В своей богатой юридической карьере Мюллер предпочел служить прокурором. Сначала в Сан-Франциско, а затем в Вашингтоне. Его специализацией было расследование и преследование дел об убийствах — область, которая интересовала его больше всего. «В отделе убийств семьи убитых всегда были перед моими глазами, — признался он в редком интервью юридическому ежемесячнику, — ты пытаешься добиться для них справедливости. В должности заместителя прокурора я видел, как преступники думают, что можно избежать наказания. Привлечь их к суду — это огромное удовлетворение».

Тот факт, что одним из его лучших друзей был Джеймс Коми, не повлиял на выбор его кандидатуры. Его послужной список был более впечатляющим, чем дружба. В 2004 году, после того как министерство юстиции сочло, что распоряжение Буша о массовом прослушивании Америки незаконно, Мюллер и Коми пригрозили уйти в отставку, если президент Буш наложит вето на решение министерства юстиции. В марте 2004 года, когда генеральный прокурор Джон Эшкрофт был госпитализирован в тяжелом состоянии в реанимацию, а его заместитель пытался защитить прослушивание, Мюллер и Коми пришли навестить Эшкрофта у его постели — визит, ставший началом драматического противостояния между министерством юстиции и Белым домом. Кризис завершился только тогда, когда Эшкрофт, Мюллер, Коми и их помощники пригрозили массовой отставкой. Прослушивание продолжалось несколько недель, пока Буш не распорядился о его прекращении.

Мюллер был человеком, чья суровая деловая внешность скрывала пассивное чувство юмора: он смеялся над шутками, но сам их не рассказывал. Он был пунктуален до педантизма, и когда решал, что вечеринки, которые он иногда устраивал у себя дома, пора заканчивать, он включал и выключал свет, пока гости не уходили. Он верил, что тщеславие — это грех. Он разделял мнение о Роберте Ханссене, одном из величайших предателей в истории бюро, чьи секреты, переданные русским, нанесли огромный ущерб, и удивил многих своих коллег, когда стал единственным, кто рекомендовал смертную казнь для Ханссена.

Мюллер расследовал дело о взрыве рейса 103 компании Pan Am над Локерби, Шотландия, в котором погибли 270 пассажиров, включая 35 студентов Сиракузского университета, чьи форменные футболки Мюллер опознал, когда посетил место падения, и поклялся поймать виновных. Именно это зрелище привело к его неожиданному визиту к семьям погибших, когда они сидели вместе в 4:30 утра перед прямой трансляцией из Нидерландов приговора, осудившего одного ливийца и оправдавшего другого. «Он говорил с семьями, и его глаза наполнились слезами, — рассказала прокурор, которая была с ним, — но он настолько полон достоинства, что не заплакал. Он остановился на несколько минут, а затем продолжил».

Мюллер также участвовал в расследовании взрыва федерального здания в Оклахома-Сити. В распоряжении бюро были неполные данные об ответственном за теракт Тимоти Маквее. Без полной картины и несмотря на большое число погибших, включая детей, в министерстве юстиции были колебания по поводу требования смертной казни для Маквея. Утверждалось, что Мюллер опоздал на день с подачей соответствующих документов Эшкрофту. Эти документы были леденящими душу показаниями семей и выживших, которые требовали смерти для Маквея и трансляции его казни по закрытому каналу для заинтересованных лиц. Мюллер представил аргументы Эшкрофту, и казнь была приведена в исполнение, как и требовалось.

В последний раз, когда он выражал политическую позицию, у его знакомых сложилось впечатление, что Мюллер — республиканец. С тех пор прошло много времени. Нет сомнений, что он не голосовал за Трампа. В принципе, эти расследования специального прокурора долгие и длятся годами. Он создает для себя специальный аппарат. Получает офисное здание для своих людей. Работает независимо от бюро и сообщает, когда есть новости. Выбор Мюллера свидетельствовал о том, что все понимали: сейчас не время для долгого расследования, и Мюллер будет работать быстро. Может быть, год, может быть, меньше. Чтобы не возникло ситуации, когда, как в случае с Никсоном, Трамп будет избран во второй раз после совершения правонарушения, за которое он понесет ответственность только во втором сроке.

С другой стороны, не было сомнений, что Мюллер — именно тот человек, который выведет Трампа чистым при отсутствии достаточных улик. В одном из процессов, где он служил прокурором против преступника, наркоторговца и убийцы, Мюллеру не понравились полицейские и обвинение, и он заявил, что они, по его мнению, недостойны. Он отказался от дела, утверждая, что прокуроры должны быть намного лучше преступников. Это был один из немногих случаев, когда он проявил изрядную долю эго.

В воскресенье, 24 марта 2018 года, в солнечный весенний день, было опубликовано итоговое письмо генерального прокурора Боба Барра, содержащее краткие выводы отчета о расследовании Боба Мюллера. Следователь, стоявший выше всяких подозрений по самым строгим критериям, установил, что Трамп не участвовал в сговоре с Россией с целью кражи выборов 2016 года и что не было найдено достаточно улик, чтобы рекомендовать дальнейшее разбирательство по утверждению о том, что Трамп препятствовал расследованию. По словам Мюллера: «Я не могу его оправдать, но я не могу его осудить». Два варианта: улики были у Мюллера, но он предпочел не предавать их огласке; у него были улики, но их было недостаточно для осуждения. Ведь Трамп был дважды осужден в Палате представителей, и Сенат спас его от импичмента.

Это был печальный день для многих. Было ощущение, что это близко и что Мюллер придирается к мелочам в то время, когда мог бы осудить. Это было похоже на кормление Годзиллы радиоактивными материалами. Боб Мюллер, святой, сошедший с креста, проводил расследование с лучшими следователями и юристами; привлекал к суду и осуждал всех, кого мог; совершал рейды на дома подозреваемых глубокой ночью с заряженными штурмовыми винтовками; но не нашел достаточно улик виновности Трампа. Даже сомнительная семья, окружавшая его, его сыновья Кусай и Удай и зять Джаред Кушнер, не были пойманы за руку в банке с печеньем.

Отчет Мюллера не сделал Трампа более популярной фигурой, не сделал его приятным в общении, разумным, взвешенным и человечным. Напротив: он выдал ему лицензию на убийство. В своей первой реакции на выводы, которую он получил при посадке в самолет по пути во Флориду, Трамп задействовал лицевые мышцы, которые все еще подчинялись ему, и придал себе вид обиженного и разгневанного политика, чью кровь пролили. Имея около 60 миллионов подписчиков в Твиттере, Трамп заставил их ползать по битому стеклу, кричать «mea culpa» и бить себя в грудь ржавыми цепями. В тот день я не переставал напевать «You Can’t Always Get What You Want».

У Мюллера не было полномочий представлять Конгрессу отчет, являющийся явной рекомендацией к обвинительному заключению, писал я годом ранее; президент должен нести ответственность за действия, которые не обязательно являются преступлениями. Преступление может быть основанием для импичмента. Но не каждое основание для импичмента обязано быть преступлением. Правонарушение, оправдывающее импичмент, — это такое, которое наносит ущерб Конституции и политической устойчивости. Оно было определено Александром Гамильтоном как «непосредственное посягательство на само общество». Два из предыдущих импичментов президентов Билла Клинтона и Эндрю Джексона не получили большинства в две трети в Сенате. Никсон же, если бы не ушел в отставку до импичмента, признался бы, был бы осужден и потерял бы президентскую пенсию.

Никто не виноват больше СМИ в том, что Трамп был избран президентом дважды. СМИ с их слишком много говорящими головами, которые не видят, что не так в том, чтобы быть хозяевами сконструированных новостей; эти СМИ неистовствовали, лишенные всякого чувства ответственности, пытались подавить свои истинные предчувствия перед лицом основных положений отчета Мюллера и вести легитимные дискуссии, не предвзятые в ту или иную сторону. Нужно было быть глупцом, чтобы не видеть румянец, который подкрадывался к их ушам и грозил разнести их позор по всему свету. Они превратились в стаю волков, преследующих по краям большие стада и пожирающих отставших ягнят. Под мехом невозможно было распознать разницу между Трампом и Вольфом Блитцером.

В день смерти Роберта Мюллера Трамп ясно дал понять, насколько он испорчен, извращен и низок. «Я рад, что он умер, — сказал тот, кто претендует на управление миром и уничтожает в нем все доброе, — он был плохим человеком».