Что знает Ицхак Герцог и какова красная черта юридического советника?

Прежде чем анализировать последний шаг президента Ицхака Герцога, крайне важно вновь пролить свет на большую ложь, которую премьер-министр пытается продать обществу уже более пяти лет. «Я ждал этого момента восемь лет, чтобы сказать правду и разрушить этот навет», — заявил он перед началом своих показаний. «Я хочу уклониться? Что за вздор». Оказывается, что да, и еще как. А ведь раньше, когда его спрашивали, попытается ли он завершить процесс неестественным путем, он отмахивался: «С чего бы это?». В отличие от историй, которые он транслирует своей аудитории, дела вовсе не развалились — они реально угрожают его личной свободе. Нетаниягу, с простотой, которая не может быть более естественной, дрожит от страха перед результатами суда. И он трепещет справедливо.

Объясним еще раз то, что мы уже отмечали несколько недель назад: судьи в начале процесса освободили Нетаниягу от явки на заседания, где он не дает показаний. Если бы премьер-министр не отменял так много дней своих выступлений и не вытаскивал при каждой возможности, даже неоправданно, «коричневые конверты», его допрос закончился бы давным-давно. Весьма вероятно, что если Нетаниягу не улетит в США на следующей неделе и не попросит отменить заседания, то к концу недели завершится перекрестный допрос по «делу 4000», и останется не более восьми заседаний по «делу 2000». После этого адвокаты во главе с Амитом Хададом продолжат вести свою часть защиты, а Нетаниягу будет освобожден от присутствия в зале суда.

На этом этапе, как мы уже говорили, помилование станет менее актуальным, так как большая часть просьбы Нетаниягу основывалась на том, что его присутствие на суде мешает управлять государством в столь важный период. Вскоре этот аргумент станет нерелевантным. Нетаниягу это прекрасно знает, что, возможно, объясняет затягивание финала его показаний. Ицхак Герцог также осведомлен об этом, и потому возникает вопрос: почему он принимает участие в этой игре, то ли нелепой, то ли опасной? Почему ему так срочно нужно предлагать резиденцию президента в качестве площадки для запуска переговоров о досудебном соглашении между Нетаниягу и прокуратурой?

Юридический советник правительства не согласится на меньшее, чем то, на что был готов Авихай Мандельблит в конце своего срока: удаление пункта о взяточничестве, осуждение как минимум по двум обвинениям в злоупотреблении доверием, признание позорного характера деяния («калон») и приговор к тюремному заключению на срок не менее трех месяцев (который будет заменен общественными работами).

Ицхак Герцог прекрасно понимает, что нынешняя просьба о прекращении суда над Нетаниягу (называемая прошением о помиловании) не имеет никакой юридической перспективы; это осознает и юридический советник резиденции президента, адвокат Михаль Цук-Шапир. И все же, несмотря на скудность своих средств, он полон решимости попытаться избавить Израиль от этой беды под названием «суд над Нетаниягу». Прежде чем обратиться позавчера письменно к сторонам, Ицхак Герцог провел устные консультации, чтобы убедиться, что никто не ответит отказом на его официальное приглашение.

Несмотря на странную и беспрецедентную просьбу, юридический советник правительства довольно быстро решила, что не будет отвечать отказом. Гали Бахарав-Миара при каждой возможности заявляла, что ее дверь открыта для переговоров. Единственным ее отказом было проведение процедуры уголовного посредничества («гишур»). Такая процедура, проводимая действующим судьей, — это лазейка для манипуляций, утечек и затягивания процесса. Если Нетаниягу хочет говорить — пусть придет как любой обвиняемый, просящий о досудебном соглашении. Адвокаты Нетаниягу также, как ожидается, не будут возражать против встречи в резиденции президента. Согласятся ли они отказаться от идеи «уголовного посредничества»? Узнаем скоро.

Встреча, которая должна состояться на следующей неделе, будет проводиться под руководством Цук-Шапир. Стороны обсудят, есть ли реальная готовность к переговорам и по какой процедуре. Если переговоры действительно состоятся, они будут проходить в офисах прокуратуры, как и любые другие переговоры о досудебном соглашении, а не в резиденции президента.

Предположим, что переговоры состоятся. К чему они могут привести? Все карты известны: юридический советник не согласится на меньшее, чем то, что предлагал Авихай Мандельблит: удаление пункта о взяточничестве, осуждение по двум пунктам злоупотребления доверием, «калон» и тюремное заключение, замененное общественными работами. Напомним, что по закону такое наказание отстранит Нетаниягу как минимум на семь лет от политической деятельности, то есть приведет к концу его карьеры.

Так что же видит Ицхак Герцог, чего не видим мы? Получил ли он сигнал от Нетаниягу, что всё обсуждаемо? Возможно, это связано с состоянием здоровья премьер-министра? Неизвестно, но важно исправить распространенную ошибку. Расхожее утверждение гласит, что Нетаниягу в свое время не хотел и слышать о предложении Мандельблита. Истина несколько иная: Нетаниягу тогда действительно серьезно рассматривал уход из политики; особенно памятно его интервью на 14-м канале, где он говорил запинаясь. Поклонники в студии программы «Патриоты» просили у него обещания, что он останется, но он им его не дал.

Что в конечном итоге сорвало сделку, так это кривой процесс. Прокуратура была очень зла на Мандельблита за то, что он отстранил её от переговоров, о которых она узнала из СМИ. Чтобы потушить пожар, он поспешил выпустить резкое заявление, что не будет готов ни на какое соглашение, кроме того, которое включает «калон» и тюремное заключение. Пока это делалось тихо, у сделки был шанс, но после публичного заявления Мандельблита Нетаниягу и его семья не смогли вынести унижения и сорвали переговоры.

Не будет надуманным предположить, что сейчас для Нетаниягу настало время минимизировать потери. Он прекрасно знает, что 14-й канал и открытые студии Кинерет Бараши и компании предоставляют общественности ложную картину. Он осознает риск: в конце октября он может остаться без руководства и в активном уголовном процессе, грозящем тюремным заключением. Напомним, даже если он будет оправдан по обвинению во взяточничестве, достаточно осуждения по одному эпизоду злоупотребления доверием в «деле 1000», чтобы получить реальный срок.

Поэтому это уже не вопрос «может или не может управлять страной», это уже не вопрос политического выживания — вполне возможно, что Нетаниягу сейчас занят личным выживанием. Вполне вероятно, что Ицхак Герцог это распознает и запускает этот процесс. Президент дает понять, что если переговоры провалятся, он вернется к рассмотрению вопроса о помиловании. Поскольку он знает, что помилование в том виде, в котором оно было запрошено, никогда не пройдет через Верховный суд, ему все равно придется договариваться с адвокатами Нетаниягу об уходе из политики, который только и может стать компонентом принятия ответственности.

В окружении Нетаниягу фантазируют также об опции приостановки разбирательства юридическим советником в обмен на уход. Однако советник не согласится на такую процедуру, потому что по закону через год приостановки обвинительное заключение аннулируется, и у нее больше не будет контроля над политическими шагами Нетаниягу.

Так или иначе, все эти шаги являются выражением огромного бедствия Нетаниягу. Поразительно видеть, как все «рупоры», которые кричат, что дела Нетаниягу разваливаются, в ярости поносят Ицхака Герцога за то, что он не дает премьеру «помилование» на столь поздней стадии. Граждане Израиля заслуживают конца этой бесконечной истории, и не невнятного. Либо будет обвинительный приговор, либо оправдательный, либо четкое принятие ответственности в виде ухода из политики. Если Ицхак Герцог умеет привести к этому — тем лучше. Если же нет, любая другая комбинация не только оставит пятно на его президентском сроке, но и приведет к тому, что ненависть и поляризация только обострятся — на этот раз в стране, чей президент решил самым явным образом отказаться от базовой ценности любого демократического общества: равенства перед законом.