Как безумная птица: история 30 величайших песен композитора Нахума Хеймана | Дуди Патимер
Неожиданная встреча с Дэвидом Боуи, хит, подаренный на свадьбу Орне и Моше Дац, связь с Наной Мускури и песня на иврите, написанная для Майка Бранта. Специальный проект: захватывающие истории создания 30 величайших песен Нахума Хеймана.
Ницаним ниру ба-арец (Слова: из Песни Песней, глава 2) | 1951
В 1951 году, в возрасте 16 с половиной лет, Нахум Хейман положил на музыку слова из второй главы Песни Песней — «Ницаним ниру ба-арец» («Цветы показались на земле»). Это была его первая песня, ставшая со временем одной из самых узнаваемых весенних песен в израильской музыке.
Музыкальный путь Хеймана начался еще раньше. После развода родителей он в 14 лет переехал в кибуц Наан, где получил музыкальные основы у композиторов Иегуды Орена и Давида Захави. Позже, когда мать вышла замуж во второй раз, он переехал к ней в Реховот, где и сочинил эту песню. «Мне было почти 17, когда родилась эта мелодия, с аккордеоном на плечах, в боковой комнате одного из учебных центров для инструкторов народных танцев в деревне», — рассказывал Хейман. «Это были первые ростки моего творчества».
Песня получила множество исполнений, в том числе Нехамой Хендель, Аралой Бар-Лев, квинтетом «Гильбоа» и ансамблем «Ха-Гиватрон».
Леан ношевет ха-руах (Слова: Зеэв Хавацелет) | 1960
«В 1960 году я вернулась в кибуц Бейт-Альфа после периода жизни в общежитиях Иерусалима. Там я познакомилась с Нахчей, который как раз в то время создал квинтет «Гильбоа» (музыкальный коллектив, состоявший из жителей кибуцев Бейт-Альфа и Хефциба — прим. Д.П.) и начал записывать свои первые мелодии», — рассказывает певица Арала Бар-Лев.
«Я присоединилась к коллективу в качестве солистки, и среди песен, которые я исполняла, была наша самая известная: «Леан ношевет ха-руах» («Куда дует ветер»), которую Нахча сочинил специально к открытию выставочного комплекса в Тель-Авиве. Позже ансамбль «Ха-Гиватрон» тоже записал эту песню, но мы были первыми».
Эт ва-ани ве-ха-руах (Слова: Йорам Тахарлев) | 1964
Эта песня ознаменовала несколько начал: она стала первой, написанной Йорамом Тахарлевом, и первой, записанной дуэтом «Ха-Парбарим». Она также отличалась необычным для того времени музыкальным ходом: в переходах между куплетами участники дуэта насвистывали припев, что считалось тогда смелым шагом, так как это был один из первых случаев, когда свист стал центральной частью записи песни.
«Я написал эту песню во время поездки на автобусе из Хайфы в Тель-Авив», — рассказывал мне Тахарлев в прошлом. «Закончив, я сложил листок и положил его в карман рубашки. В пятницу, когда моя тогдашняя жена Нурит Зархи собирала одежду для прачечной кибуца, она нашла песню в кармане. Она сказала мне: «Это очень милая песня. Почему бы тебе не отправить ее композитору?».
«Единственным композитором, чей адрес я знал, был Нахум Хейман. Я отправил ему песню, и через несколько дней он сообщил мне, что сочинил музыку и что дуэт «Ха-Парбарим» решил записать ее для своего дебютного альбома. С этого, по сути, началась моя карьера поэта-песенника».
Песня вошла в дебютный мини-альбом дуэта «Ха-Парбарим» в 1964 году и быстро стала большим хитом. Спустя годы она получила английскую версию под названием «You And Me And The Morning Wind», исполненную ирландским дуэтом Джимми Макгрегора и Робина Холла. Слова на английском написал не кто иной, как Дэвид Боуи.
«Папа и Дэвид Боуи были соседями в Лондоне», — рассказывает Си Хейман, дочь Нахума Хеймана. «Они жили дверь в дверь. Папа давал ему слушать многие свои мелодии, которые уже стали хитами в Израиле. Боуи был в восторге от «Эт ва-ани ве-ха-руах» в исполнении «Ха-Парбарим». Он взял мелодию, написал к ней новые слова на английском и спродюсировал ее в духе ирландской музыки».
Илу коль ха-охавим (Слова: Йоси Гамзо) | 1964
Песня, написанная Йоси Гамзо и положенная на музыку Нахумом Хейманом, была впервые записана в 1964 году ансамблем «Ха-Гиватрон», с которым Хейман работал в те годы в качестве музыкального руководителя, и впервые прозвучала в радиопрограмме «Моадон ха-замар» («Клуб песни») на «Коль Исраэль». «Когда Йоси прислал мне песню, мне очень понравились слова, диалог и общение между людьми, а также любовь к жизни, которая из них исходила», — рассказывал Хейман.
Год спустя ее записала Хава Альберштейн для своего дебютного мини-альбома, а в 1968 году дуэт «Ха-Парбарим» записал ее для своего альбома «Еш ли ахава» («У меня есть любовь»). Именно исполнение «Ха-Парбарим» стало версией, наиболее ассоциирующейся с этой песней.
Ха-гавиа (Слова: Йорам Тахарлев) | 1965
Одной из самых заметных песен на Фестивале песни и шлягера 1965 года была «Ха-гавиа» («Кубок»), еще одно сотрудничество Йорама Тахарлева и Нахума Хеймана. Как было принято в те годы, песня исполнялась на фестивале двумя разными исполнителями: Нехамой Хендель и трио «Гешер ха-Яркон». Она заняла второе место.
Слова песни были написаны от первого лица женского рода — выбор, характерный для многих песен Тахарлева. Лирическая героиня обращается к кубку и просит его открыть ей, кто будет ее возлюбленным и когда он придет.
Тахарлев рассказывал о вдохновении для песни и о сходстве, которое он нашел между ней и стихотворением Хаима Нахмана Бялика «Ло бе-йом ве-ло бе-лайла» («Ни днем, ни ночью»), где девушка обращается к дереву акации и спрашивает, кто будет ее женихом: «В обеих песнях есть большой страх разочарования», — сказал он мне в прошлом. «В песне Бялика девушка боится, что отец выдаст ее за старика. В моей песне разочарование — это разочарование автора, который не смог достичь уровня Бялика...».
Реах тапуах ве-одем шани (Слова: Йорам Тахарлев) | 1966
В 1966 году Нахум Хейман и Йорам Тахарлев представили на Фестиваль песни и шлягера песню «Реах тапуах ве-одем шани» («Запах яблока и алый румянец»). «Песню я написал на уже существующую мелодию», — рассказывал мне Тахарлев. «Нахум принес мне мелодию, которую написал, и объяснил, что песня написана в ритме семь восьмых. До сих пор я не знаю, что такое семь восьмых, но он сказал, что это средиземноморский ритм, поэтому, когда я писал ее, передо мной стояли стихи поэтов «Золотого века» в Испании. Песней, на которую я хотел быть похожим, была весенняя песня Моше ибн Эзры «Кутонот пасим» («Разноцветные одежды»).
Песня была принята на фестиваль и исполнялась поочередно дуэтом «Ха-Парбарим» и трио «Гешер ха-Яркон». Она заняла второе место на конкурсе. На том же фестивале участвовала еще одна мелодия Хеймана на слова из Песни Песней — «Магадим» («Плоды»), которую исполнила певица Ализа Азикри.
Зраим шель мастик (Слова: Лея Наор) | 1967
«Зраим шель мастик» («Семена жвачки»), заглавная песня из знаменитого детского мюзикла с участием Далии Фридланд и детей кибуца Бейт-Альфа, была написана Леей Наор и положена на музыку Нахумом Хейманом — и со временем стала вехой в израильской детской музыке.
«В 1965 году Нахча обратился ко мне и попросил песню, которая подошла бы для вечеринки в конце года в школе кибуца, где он тогда жил», — рассказывает Наор. «Я открыла ящик стола, и там была песня под названием «Ми ахаль эт ха-яреах?» («Кто съел луну?»), которая показалась мне подходящей для детей».
Однако первая песня не «зацепила» Хеймана. «Через несколько дней я получила от него письмо, в котором он написал, что пытался положить песню на музыку, но у него не очень получилось, и спросил, есть ли другая песня. Я не хотела его разочаровывать, поэтому написала «Зраим шель мастик» и отправила ему. Через несколько дней он ответил, что сочинил музыку и получилось замечательно, и попросил меня написать еще 10 или 12 песен с захватывающим сюжетом, который свяжет их вместе, для полноценного спектакля с его песнями к концу года».
В конце того же года школа в Бейт-Альфа поставила спектакль, который имел большой успех и вскоре был показан в других кибуцах. Позже детей из Бейт-Альфа пригласили записать песни в студиях «Коль Исраэль» в Иерусалиме вместе с Далией Фридланд. Пластинка вышла в 1967 году и стала одним из важнейших детских альбомов в истории израильской музыки, а также первым значимым опытом Хеймана в творчестве для юной аудитории.
Кефель (Слова: Иегуда Гур-Арье) | 1968
Когда Хава Альберштейн гостила у Нахума Хеймана, она просматривала тетради, в которых он хранил свои мелодии и идеи, и там обнаружила слова песни «Кефель» («Удвоение») поэта и переводчика, пережившего Холокост, Иегуды Гур-Арье. «Нахча не придавал песне особого значения в тот момент и даже думал, что она не закончена, но именно эта короткая и личная песня покорила мое сердце», — рассказывала Альберштейн в прошлом.
«В отличие от многих песен того периода, которые были полны описаний природы и библейских образов, «Кефель» была внутренней и задумчивой песней, посвященной противоречиям и конфликтующим чувствам внутри человека. Я назвала ее «еврейским хайку», потому что была поражена тем, как много можно сказать так немногими словами. Это песня, которая, оглядываясь назад, затрагивает все, что я делаю всю свою жизнь».
Песня была впервые записана в исполнении Альберштейн только под гитару для альбома песен Нахума Хеймана («Дварим ше-охавим» — «Вещи, которые любят»). Позже, когда она была включена в ее альбом «Мот ха-парпар» («Смерть бабочки») 1968 года, звукозаписывающая компания разрешила добавить к аккомпанементу два инструмента помимо гитары — гобой и контрабас.
Рак эд колех (Слова: Эйтан Перец) | 1968
В 1968 году Нахум Хейман положил на музыку слова Эйтана Переца «Рак эд колех» («Только эхо твоего голоса») — но прежде чем песня получила ивритское исполнение, Хейман мечтал о ней совсем другим голосом: голосом международной греческой звезды Наны Мускури.
«Мы жили в то время в Париже», — вспоминает Си Хейман. «В наш дом постоянно приходили величайшие израильские певцы, которые приезжали навестить нас, и начали приходить величайшие певцы Франции. В очень дождливую и снежную зиму в наш дом вошла очень высокая гречанка в очках, которые казались мне тогда безумием, и представилась как Нана Мускури.
«Мой папа сыграл ей песню на французском. Я помню, как он сказал мне по-французски: «Иди спать», и слегка похлопал меня по голове. Тогда Нана сказала ему: «Нет, оставь ее, она слушает». Когда я пришла подниматься в комнату, смущенная, она позвала меня вернуться. Там она впервые выучила «Рак эд колех» во французской версии, со словами поэта Эдди Марне. По сути, это было первое исполнение песни».
Хейман прошел через многие испытания, прежде чем Мускури постучала в его дверь: он расположился в бистро под зданием, где находилась ее звукозаписывающая компания, нашел ее адрес по номеру ее машины и, наконец, пришел к ней домой, пытаясь убедить ее послушать мелодию.
«Нана Мускури открыла дверь и спросила: «Кто вы?». Прежде чем я успел закончить слово «Израиль», она начала закрывать дверь перед моим носом», — рассказывал Хейман. «Я засунул свою левую туфлю между косяком и дверью и, умоляя ее уделить мне десять минут ее жизни, чтобы дать послушать песню, разложил перед ней десять тысяч километров и мечты, которые я прошел на пути к ней».
Усилия окупились: «Во мне, видимо, было что-то настолько жалкое, что Нана не смогла устоять. В тот же вечер она познакомила меня с Эдди Марне, и через две недели она записала песню».
Французская версия, названная «Le Jour où la colombe» («День, когда голубь»), позже стала одной из песен, ассоциирующихся с борьбой Мускури против режима «черных полковников» в Греции.
Через несколько месяцев вышла и ивритская версия в исполнении дуэта «Ха-Парбарим», ставшая большим хитом в Израиле.
Шир ахава яшан (Слова: Натан Йонатан) | 1968
Песня родилась из встречи мелодии средиземноморского характера с воображаемой историей любви между Анитой и Хуаном. Слова написал Натан Йонатан на музыку Нахума Хеймана, и песня, известная также под названием «Романса», со временем стала классикой и получила множество кавер-версий, в том числе на английском и французском языках.
«Мой друг Нахча принес мне песню в виде мелодии, написанной под влиянием старинной андалузской и цыганской музыки, и в этой атмосфере я выбрал имена героев песни — Анита и Хуан», — рассказывал Йонатан в прошлом. «Если бы Нахча не пришел ко мне с этой мелодией, я бы не написал текст об этих персонажах».
Песня была впервые записана в 1968 году дуэтом «Даром» — Дани Голаном и Ционом Цадоком — и быстро стала большим хитом. «На одной из поминальных церемоний, где мы выступали после Шестидневной войны, к нам подошел Нахча», — рассказывал мне Дани Голан. «Он представился, похвалил наше исполнение и сказал, что у него есть песня для нас. Это была «Шир ахава яшан» («Старая песня о любви»). Остальное — история».
Фуга ктана (Маленькая фуга) | 1968
В 1968 году Нахума Хеймана пригласили написать произведение, которое дополнило бы альбом дуэта «Ха-Парбарим» «Еш ли ахава» («У меня есть любовь»). Хейман рассказывал, что, сидя за сочинением произведения, он услышал из граммофона у соседа «Токкату и фугу» Иоганна Себастьяна Баха и решил создать мелодию, вдохновленную этим знаменитым произведением.
Фуга — это музыкальный стиль, в котором центральная тема повторяется снова и снова, каждый раз переходя к другому голосу внутри ансамбля, и так произведение строится слой за слоем. Эхуд Манор написал слова для этой мелодии, но в итоге было решено записать произведение без слов — как инструментальную пьесу.
В 1969 году французский певец Максим Ле Форестье обратился к Хейману с просьбой использовать мелодию. Он написал для нее новые слова на французском под названием «Petite fugue» и исполнил произведение, которое имело большой успех во Франции.
Мердаф (Слова: Ярон Лондон) | 1969
В 1969 году режиссер Миха Шагрир обратился к Нахуму Хейману с просьбой написать для его фильма «Ха-мильхама ле-ахар ха-мильхама» («Война после войны») мелодию на текст, написанный Яроном Лондоном об «Эрец ха-мердафим» («Стране погонь») — прозвище, данное Иорданской долине из-за многочисленных погонь, которые проводили там силы безопасности за палестинскими террористами, проникавшими из Иордании.
Шагрир попросил Хеймана сочинить песню в быстром и напряженном ритме, в атмосфере погони. Исполнительницей песни в фильме была Хава Альберштейн, и параллельно была опубликована версия Иехорама Гаона. Сразу после выхода на радио она стала огромным хитом и одним из гимнов Войны на истощение.
Позже Лондон рассказывал, что сожалеет о том, что написал такую «фашистскую» песню, и что «от нее разит вонью мифов крови и земли». Он свидетельствовал, что это самая ненавистная ему песня из всех его песен, и добавил в интервью «Маариву» в прошлом: «Я получаю гораздо больше удовольствия от французской версии песни... которая преуспела там с совершенно другими словами под названием «Связка фиалок».
Нахаль ха-таниним (Слова: Эхуд Манор) | 1969
Иногда песня рождается из образа, воспоминания и пейзажа детства. Так было и с «Нахаль ха-таниним» («Крокодиловая река»), написанной Эхудом Манором и исполненной Хавой Альберштейн в 1969 году.
Мелодия была сначала написана как музыка для фильма «Война после войны», посвященного жизни в Израиле после Шестидневной войны. Альберштейн, которой понравилась мелодия, попросила Манора написать к ней слова, и Манор решил вернуться к пейзажу своего детства — реке Таниним, протекавшей недалеко от поселения Биньямина, где он родился и вырос. Манор решил добавить к названию реки определенный артикль «хей», как принято с названиями других рек.
Песня стала своего рода путешествием тоски по месту, где вырос Манор, по природе и воспоминаниям его детства. Она названа в честь реки, хотя в ее словах не встречаются слова «Нахаль таниним» и даже слово «нахаль» (река).
Шир бе-арбаа батим (Слова: Эхуд Манор) | 1969
В 1969 году Эхуд Манор попросил Нахума Хеймана создать вместе песню для Фестиваля песни и шлягера, который проводился в том же году. Они встретились на кухне дома Манора, и там родилась песня. Но после того, как они закончили работу над текстом и музыкой, между ними остался небольшой спор: как ее назвать.
Той, кто нашел решение, была жена Манора, певица Офра Фукс. «Я предложила им назвать ее «Шир бе-арбаа батим» («Песня в четырех куплетах») по количеству куплетов песни», — рассказывает она.
Исполнительницей песни была выбрана Иланит, тогда еще половина дуэта «Илан и Иланит», в ее первом сольном выступлении. «Участие в этом фестивале сопровождалось для меня большим волнением», — вспоминает Иланит. «Было очень трудно попасть на фестиваль, и обычно в нем выступали ветераны-певцы, а я тогда была молодой солисткой. Поэтому, когда Эхуд принес мне песню, я сразу согласилась».
Хофим (Слова: Натан Йонатан) | 1969
«Хофим» («Берега») была написана еще в 1943 году, когда Натану Йонатану было 20 лет и он работал инструктором в летнем лагере на ферме Хефциба у реки Хадера. Вдохновение пришло от природного явления, которое он наблюдал — река, текущая к морю, но впитывающаяся в пески и исчезающая, не дойдя до воды.
Песня была впервые опубликована в книге Йонатана «Ширим ле-орех ха-хоф» («Песни вдоль берега») в 1962 году, и только позже получила музыку Хеймана. «Однажды Натан пригласил меня в кибуц Сарид, где он тогда жил, чтобы написать музыку на слова, которые он написал для выпускного вечера 12-го класса», — рассказывал Хейман в прошлом. «После вечеринки мы пошли к нему домой, я сел за пианино и сыграл новую мелодию. Вдруг Натан сказал: «У меня есть слова, подходящие к этой мелодии», и сразу начал петь «Хофим хем ле-итим...» («Берега — это иногда...»). Так родилась наша первая песня».
Изначально песня начиналась со слов: «Хофим хем ле-итим гаагуим ла-нахаль ше-ахав, еш бе-мекомот шелану нахалей ахзав» («Берега — это иногда тоска по реке, которую любил, есть в наших местах пересыхающие реки»), но по просьбе Хеймана, который хотел адаптировать слова к мелодии, Йонатан изменил строку на «Хофим хем ле-итим гаагуим ла-нахаль. Раити паам хоф ше-нахаль азав» («Берега — это иногда тоска по реке. Видел я однажды берег, который река покинула»).
Песня была впервые записана в 1969 году командой «Эвай Нахаль» и два года спустя исполнена в телепрограмме участниками ансамбля «Нахаль», включая Ярдену Арази, Гиди Гова и Эфраима Шамира, и стала особенно ассоциироваться с Арази. Еще одну известную версию записала Хава Альберштейн в 1975 году.
Симлат клулот (Слова: Дуду Барак) | 1970
«Симлат клулот» («Свадебное платье»), написанная Дуду Бараком и положенная на музыку Нахумом Хейманом, была впервые исполнена на Фестивале песни и шлягера 1970 года трио «Ха-Маапиль» с солисткой Ирит Санднер.
«Песня была написана для свадьбы моего брата Кетри и моей тогдашней невестки Товы», — рассказывает Барак. «Музыку к песне Нахум написал для Рики Зарай, они оба были тогда в Париже. Рика была в гипсе с ног до головы, лежала в больнице после тяжелой автомобильной аварии, и, несмотря на это, записала целый альбом песен Нахчи — все лежа».
В то время Гил Альдама обратился к Бараку, который находился в Нью-Йорке, и попросил его написать песню для Фестиваля песни и шлягера. «Приглашение было трансатлантическим: Нахча в Париже, Гил в Тель-Авиве, а я в Нью-Йорке», — рассказывает Барак. «Гил попросил меня сократить и написать только три куплета. Совершенно земная песня».
Барак рассказывает, что песня была подана на фестиваль без раскрытия того, что она уже была записана ранее Рикой Зарай — так как это могло дисквалифицировать ее согласно регламенту конкурса. «Трио «Ха-Маапиль» ошиблось в словах песни во время живого исполнения, и все же она была принята слушателями такой, какая она есть».
Arrava (Слова: Франк Жеральд) | 1974
Один из больших хитов израильско-французского певца Майка Бранта был включен в его альбом 1974 года. Французский текст написал французский поэт-песенник Франк Жеральд, который тесно работал с Брантом. «Майк был как родной сын у меня, когда мы жили в Париже», — рассказывал Хейман в прошлом. «Он приходил к нам на обеды по пятницам. Мои дочери, Си и Билли, занимались его письмами от поклонников, и, по сути, он платил им, чтобы они каждую неделю отвечали на 500 писем от его имени.
«Несмотря на это, музыкально мы сотрудничали только в двух песнях: «Эрев тов» («Добрый вечер»), которую Майк написал и исполнил и которая в итоге не была реализована, и «Arrava». Когда Майк стал знаменитым, его продюсеры попросили меня написать песню, которая объединила бы иврит и французский, и тогда мне пришла в голову идея «Arrava», это слово, которое хорошо сочетается с французским. Песня включала только одно слово на иврите: «арава» (степь)».
Теват ха-замара нифредет (Слова: Натан Альтерман) | 1974
Спустя годы после выхода первой книги Натана Альтермана «Кохавим ба-хуц» («Звезды снаружи», 1938), Нахум Хейман нашел в одном из его стихотворений источник вдохновения для новой мелодии: «Теват ха-замара нифредет» («Отдельная музыкальная шкатулка»).
Альтерман написал стихотворение во время своего пребывания в Нанси во Франции, где он жил около двух лет, и описал в нем наступление вечера в европейском городе и прощание с «музыкальной шкатулкой» — тем старым механическим музыкальным инструментом, который ассоциировался с улицами и рынками Европы.
Хейман сочинил музыку к песне в период, когда жил в Лондоне. Его мелодия впервые вышла в исполнении дуэта «Ха-Парбарим» в 1974 году на альбоме «Штей гитарот ве-ха-парбарим» («Две гитары и «Ха-Парбарим»).
Кемо цемах бар (Слова: Рахель Шапира) | 1975
«Кемо цемах бар» («Как дикое растение»), заглавная песня из альбома Хавы Альберштейн 1975 года, ставшая одной из песен, наиболее ассоциирующихся с чувствами тоски, расставания и надлома, характеризовала атмосферу уныния, царившую в стране после Войны Судного дня.
История песни началась в кибуце Бейт-Альфа, где Нахум Хейман жил рядом с писательницей Наоми Френкель. После того как группа девушек прибыла в кибуц, Френкель услышала личную историю одной из них и под ее впечатлением написала книгу «Дуди ве-раи» («Возлюбленный мой и друг мой»), которая позже была адаптирована в телесериал, вышедший на Первом канале в 1975 году.
Песней, выбранной для сопровождения сериала, была «Кемо цемах бар». Сначала Френкель обратилась к Хейману, чтобы он положил песню на музыку, а позже продюсеры сериала попросили Рахель Шапиру написать слова. Хейман порекомендовал Хаву Альберштейн для ее исполнения.
«Мелодия Нахчи до сих пор для меня одна из самых красивых и волнующих, которые я знаю», — рассказывает Шапира. «Со временем я поняла, что на самом деле написала что-то довольно точное о себе и о движении, которое знакомо и мне, между чуждостью и принадлежностью. Это песня прощания, и хотя песню транслируют в Дни памяти, она не была написана в этом аспекте». С годами песня получила другие исполнения, включая версию Си Хейман, дочери Нахума Хеймана.
Ха-холь йизкор (Слова: Натан Йонатан) | 1977
«Ха-холь йизкор» («Песок запомнит») была написана Натаном Йонатаном во время его пребывания в Лондоне и впервые опубликована в его книге «Ширим ле-орех ха-хоф» («Песни вдоль берега»). В 1977 году Нахум Хейман положил ее на музыку в рамках специального проекта, инициированного радиостанцией «Галей ЦАХАЛ» для ежегодного хит-парада.
Первой исполнила песню Рухама Раз, однако исполнение, наиболее ассоциирующееся с ней, принадлежит Хаве Альберштейн, которая записала ее в 1980 году.
«Эта песня родилась, по-видимому, дважды — и у поэта, и у меня, в моменты печали и смирения с круговоротом жизни всех нас», — рассказывал Хейман. «Люди склонны были связывать ее с исчезновением подводной лодки «Дакар» или с гибелью в бою Лиора, сына Натана Йонатана. Так или иначе, это песня, оплакивающая потерю юности своими словами и музыкой, и она была принята как поминальная песня по павшим».
Сдерот ба-гешем (Слова: Натан Альтерман) | 1977
«Сдерот ба-гешем» («Бульвары под дождем») — одна из песен, наблюдающих за городом через маленький и интимный момент зимней прогулки по улицам после дождя, рядом со смеющейся дочерью (поэтессой Тирцей Атар — прим. Д.П.). Альтерман превращает повседневные виды города — стекла, железо и камень — в опыт обновления, воспоминания и чувства.
Нахум Хейман сочинил музыку к песне, когда жил в Лондоне, и отправил ее Иезару Коэну, который тогда был молодым певцом в начале своего пути. «Понятия не имею, как Нахум услышал обо мне», — рассказывает Коэн. «Я был молодым певцом, который пытался построить карьеру. Он отправил песню и попросил, чтобы я ее исполнил».
Коэн записал песню в студии «Галей ЦАХАЛ» в 1977 году по аранжировке, присланной ему Хейманом. «На мой взгляд, это самая красивая песня, написанная о городе Тель-Авив», — рассказывает он. «Мелодия Нахчи и слова Альтермана покорили меня, и так песня попала на радио и звучала годами».
Од хозер ха-нигун (Слова: Натан Альтерман) | 1980
Песня, открывающая первую книгу Натана Альтермана «Кохавим ба-хуц» («Звезды снаружи»), была опубликована без названия и со временем стала называться по своей первой строке: «Од хозер ха-нигун ше-занахта ла-шав» («Снова возвращается мелодия, которую ты забросил напрасно»).
На протяжении лет песня получила несколько мелодий. Первая была написана Наоми Шемер в исполнении Иланы Рубины в 1970 году. В конце 70-х Нахум Хейман также присоединился к композиторам песни. Хава Альберштейн была первой, кто исполнил его мелодию, в своем альбоме «Ани холехт элай» («Я иду к себе») 1980 года, который был полностью посвящен мелодиям Хеймана. Для записи альбома Альберштейн поехала в Лондон, где в те дни находился Хейман, и получила от него мелодию для песни.
Сус ме-эц (Слова: Хадва Харкави) | 1983
В 1983 году Нурит Гальрон записала в Лондоне свой альбом «Ани раити йофи» («Я видела красоту») под музыкальным продюсированием Нахума Хеймана. Одной из самых заметных песен в нем была «Сус ме-эц» («Деревянная лошадка»), слова к которой написала поэтесса Хадва Харкави.
««Сус ме-эц» пришла ко мне голосом Нахчи, в сопровождении пианино и в ритме марша», — рассказывала Гальрон в прошлом. «Лондон превратил ее в энергичную рок-н-ролльную песню. Каждый раз, когда я приезжаю в Лондон, я снова наполняюсь тем чувством, которое было у меня тогда, как будто я покорила мир».
Аншей ха-гешем (Слова: Рахель Шапира) | 1984
Когда Нахум Хейман вернулся в Израиль после десятилетия в Лондоне, он создал ансамбль «Хофим», в котором дал сцену новому поколению певцов, включая Моше Даца, Меира Баная, Хани Ливне и Лизу Ланг. Наряду со своими известными классическими произведениями Хейман включил и новые песни, в том числе «Аншей ха-гешем» («Люди дождя»), впервые записанную в 1984 году.
Слова песни написала Рахель Шапира еще в 60-х годах, но они долгие годы оставались в ящике стола. «Сначала был текст, и он был у меня годами, почти дольше всех лет, что какая-либо песня находилась в ящике», — рассказывает Шапира. «Его видели разные композиторы, и у него очень много мелодий и исполнений того, что называют лучшими певцами Израиля, хранящихся в скрытом ящике у меня дома. Но он не был записан, пока не попал к Нахче, который сочинил его в очень дружелюбной манере.
«Я думаю, что то, что сделало эту песню хитом, — это аранжировка Эрика Родича. Он пытался имитировать и продемонстрировать все стуки дождя. Но это не песня о дожде, это не прогноз погоды, это совсем другой дождь. На мой взгляд, это не такая уж сложная песня, но поскольку тайна уже стала частью ее ткани, неразумно вмешиваться и объяснять, о чем она».
Ширим ад кан (Слова: Натан Йонатан) | 1984
Слова «Ширим ад кан» («Песни до сих пор») Натан Йонатан опубликовал в 1979 году в сборнике стихов с тем же названием, посвященном пейзажам страны, скорби, любви и тоске. Во время своего пребывания в Лондоне Нахум Хейман сочинил музыку к песне, не зная, что Гиди Корен уже положил ее на музыку ранее для ансамбля «Ха-ахим ве-ха-ахайот» («Братья и сестры»).
Тем, кто сделал мелодию Хеймана наиболее известной, был ансамбль «Хофим», записавший песню в 1984 году. Позже мелодия получила другие исполнения, в том числе «Ха-Гиватрон» и «Ха-Дудаим».
Кемо ципор метурефет (Слова: Ицик Эйнхорн) | 1985
В 1985 году, вскоре после того, как он во второй раз представил Израиль на «Евровидении», Иезар Коэн записал свой второй альбом «Автаха» («Обещание»). Одна из песен альбома, «Кемо ципор метурефет» («Как безумная птица»), вскоре стала одним из самых больших хитов в его карьере.
«Я навещал Нахума в его доме в Яффо с Коби Ошратом, который аранжировал альбом», — вспоминает Коэн. «Нахум хотел дать нам послушать песни и вытащил набросок «Кемо ципор метурефет» с текстом на английском в исполнении известного американского певца Тони Беннета. Я сразу «подключился» к песне, и Нахум подумал, что она мне подходит. Я полностью с ним согласился».
По его словам, сама запись тоже была необычной. «Я пришел в студию раньше Коби, попросил техника дать мне послушать фонограмму, вошел, спел, и на этом история закончилась. Через четверть часа пришел Коби и сказал: «Давай начнем работать». Я сказал ему: «Песня уже готова». Он посмеялся, но когда послушал запись, мы закрыли студию и пошли домой. Песня была записана всего за один дубль».
Шир ле-маанха (Слова: Рахель Шапира) | 1987
«Шир ле-маанха» («Песня для тебя»), написанная Рахель Шапирой, родилась из дружеских отношений между Хейманом и дуэтом Орны и Моше Дац. «Нахум Хейман сказал: «Я могу дать вам в подарок чек, а могу дать вам в подарок песню. Что вы предпочитаете?» — рассказывали в прошлом они оба. «Поэтому, хотя нам очень был нужен чек, мы выбрали песню. Мы впервые выступили с ней на нашей свадьбе перед друзьями».
Песня была включена в дебютный альбом дуэта «Бе-ота ха-мита» («На той же кровати», 1987) и с первого момента стала хитом.
Эрец шиват ха-миним (Слова: Дуду Барак) | 1989
Иногда песня должна ждать годы, пока не найдет исполнение, которое даст ей новую жизнь. «Эрец шиват ха-миним» («Земля семи видов»), написанная Дуду Бараком и положенная на музыку Нахумом Хейманом, родилась еще в конце 60-х, но получила широкую известность лишь спустя годы.
Мелодия Хеймана впервые появилась как музыка в документальном фильме «Война после войны». В 1969 году песня получила международное воплощение, когда французская певица Мари Лафоре исполнила ее во французской версии под названием «A qui la faute» («Чья вина?») на слова, написанные поэтом-песенником Эдди Марне.
Только в 1989 году песня была впервые записана на иврите в исполнении Хани Ливне и включена в ее альбом «Вокализ». В песне, которая со временем стала ассоциироваться с праздником Шавуот, объединены семь видов — пшеница, ячмень, виноград, инжир, гранат, олива и финик — как символ пейзажей страны и ее изобилия.
«Нахча и я работали над совместными проектами», — рассказывает Хани Ливне. «Однажды Нахча предложил идею, чтобы я записала его песню для радиопрограммы под названием «Эрев аль гагот» («Вечер на крышах»). Я сделала это вокализом без музыкальных инструментов. После этого мы сказали, Нахча и я, что это звучит так интересно, что, может быть, стоит сделать целый альбом, который был бы только в этом стиле. Так родился альбом и песня «Эрец шиват ха-миним». Мне выпала удача работать с этим талантливым композитором, у которого всегда было и будет важное место в моем сердце».
Шуви бат Иерушалаим (Слова: Дуду Барак) | 1990
Телепрограмма, посвященная субботним песням Нахума Хеймана, была тем, что привело к рождению песни «Шуви бат Иерушалаим» («Вернись, дочь Иерусалима»). Хейман обратился к Дуду Бараку и попросил его написать песню об Иерусалиме.
«Мне было трудно снова писать об Иерусалиме, с которым я связал много песен ранее, но Нахча подтолкнул меня написать о моих личных воспоминаниях о городе», — рассказывает Барак. «Когда я выбрал Шошану Дамари для исполнения песни, в великолепной аранжировке Мати Каспи, да будет благословенна его память, я знал, что у меня в руках драгоценный камень».
Магаш ха-кесеф (Слова: Натан Альтерман) | 2001
Немногие песни стали неотъемлемой частью израильской национальной памяти, как «Магаш ха-кесеф» («Серебряное блюдо») Натана Альтермана. Песня была опубликована в его рубрике «Ха-тур ха-швии» («Седьмая колонка») в газете «Давар», вскоре после решения ООН о плане раздела и в начале Войны за независимость.
Альтерман написал в песне о тяжелой цене, потребовавшейся на пути к созданию государства, и об образе молодых бойцов, пожертвовавших своими жизнями ради его создания. С годами выражение «серебряное блюдо» стало идиомой, описывающей вклад павших в Войне за независимость.
Песня была положена на музыку также Нурит Хирш и Ури Кривом.
