Почему завещание не всегда способно защитить вашу квартиру от наследников
Завещание не всегда защищает семейную недвижимость от претензий гражданского сожителя. Суды все чаще признают имущественные права партнеров, что требует заключения брачных или имущественных соглашений.
Когда пожилой родитель находит новую любовь на склоне лет, это обычно вызывает радость у детей, которые рады видеть близкого человека счастливым. Естественные опасения за сохранность семейного имущества нередко утихают, когда выясняется, что родитель составил завещание, в котором четко указано: дом — самый ценный актив — перейдет исключительно детям. Однако на практике этого не всегда оказывается достаточно.
Судебная практика показывает, что даже самое четкое завещание вовсе не гарантирует, что имущество останется в руках прямых наследников. В последние годы суды неоднократно постанавливали, что у гражданских супругов могут возникать имущественные права на основе совместной жизни, и порой эти права фактически преобладают над положениями завещания.
Судебные прецеденты и права гражданских супругов
Так, в недавнем решении мирового суда Ашдода рассматривался иск гражданского сожителя покойной женщины против ее единственного сына. Женщина, скончавшаяся в 2019 году, завещала свою квартиру — приобретенную еще до знакомства с истцом — сыну. Гражданский муж утверждал, что они жили вместе на протяжении 21 года, и в силу презумпции общности имущества он имеет право на половину квартиры. Ответчик настаивал, что завещание отражает отсутствие намерения делиться имуществом, а между парой существовали лишь отношения дружбы и аренды.
Судья Офра Гай удовлетворила иск гражданского мужа, постановив, что он имеет право на половину прав на квартиру. В решении суда указано, что факт совместного проживания на протяжении как минимум 15 лет был доказан совместными поездками, участием в семейных мероприятиях и надписью «моя жена» на надгробии. Кроме того, суд обязал сына выплатить судебные издержки в размере 40 тысяч шекелей. Адвокат Ронен Даляу поясняет, что хотя раньше имущественная общность признавалась главным образом в отношении активов, нажитых в браке, со временем суды по семейным делам стали признавать ее и для имущества, полученного до связи или в наследство, при наличии доказательств конкретного намерения о разделении.
«Лица, желающие защитить семейное имущество и гарантировать, что определенные активы останутся у их детей или наследников, не могут ограничиваться только завещанием. Правильный юридический путь заключается в заблаговременном оформлении имущественного соглашения или договора о совместной жизни.»
Верховный суд и критерий «нечто большего»
Другое дело, дошедшее до Верховного суда, касалось пары, прожившей 16 лет в квартире, записанной исключительно на мужа. Квартира была куплена им примерно за четыре года до брака, и за время совместной жизни женщина даже покидала дом на определенный период, прежде чем вернуться. Несмотря на это, при окончательном расставании она потребовала половину прав на квартиру.
Верховный суд большинством голосов постановил, что женщина действительно имеет право на половину жилья. Судья Йорам Данцигер пояснил, что когда один из партнеров претендует на долю в недвижимости, зарегистрированной только на имя другого, недостаточно доказать факт длительной семейной жизни — необходимо указать на «нечто большее», свидетельствующее о намерении разделить конкретный актив. Председатель Верховного суда Ицхак Амит перечислил ряд индикаторов такого партнерства, однако подчеркнул, что каждый случай рассматривается индивидуально.
Адвокат Ронен Даляу резюмирует, что заблаговременная и точная юридическая регламентация позволяет избежать тяжелых имущественных споров между партнерами и наследниками, экономя время и деньги на судебные разбирательства.
