«Правые на полную» и полные дыр: изменившееся уравнение безопасности ценой крови
Они размахивали фотографиями жертв терактов, гневались на «слабую» политику и обещали справиться с террором. Затем были избраны Биньямин Нетаниягу, Итамар Бен-Гвир и Бецалель Смотрич, которые закрывали глаза на теракты «Хезболлы» в центре страны и на палатки, установленные ею на суверенной территории, и достигли соглашения с ХАМАС за неделю до 7 октября. Когда 1200 человек погибли, были убиты и изнасилованы, а еще 251 были похищены, концепция перевернулась, и Израиль нанес удары по членам оси террора один за другим, даже если еще не сокрушил их окончательно. Были и другие невыполненные обещания, такие как приравнивание зарплаты солдат срочной службы к минимальной. «Обещали — выполнили», серия статей.
За 77 дней до выборов граждане Израиля снова услышат обещания о безопасности, сдерживании, управлении и жесткой руке в отношении террора. Однако на этот раз эти обещания будут звучать иначе. Между избирательной кампанией 2022 года и кампанией 2026 года стоит резня 7 октября, а за ней — почти три года многофронтовой войны, которые изменили Израиль, ЦАХАЛ и карту угроз вокруг него.
На прошлых выборах безопасность была одной из главных линий атаки лагеря Биньямина Нетаниягу против правительства Беннета-Лапида. В «Ликуде» обвиняли уходящее правительство в слабости перед лицом ХАМАС и «Хезболлы» и в зависимости от партии РААМ, обещая проводить более жесткую политику. Биньямин Нетаниягу представил свой опыт в сфере безопасности как одну из главных причин для возвращения его к власти и обязался восстановить сдерживание, которое, по его словам, было подорвано.
Один из ярких примеров произошел в октябре 2022 года, примерно за месяц до выборов. На повестке дня тогда стояло соглашение о морской границе с Ливаном, которое Биньямин Нетаниягу превратил в символ того, что он определил как израильскую капитуляцию перед угрозами «Хезболлы». «Яир Лапид позорно сдался перед угрозами Хасана Насраллы», — сказал он тогда, утверждая, что премьер-министр передает «суверенную территорию» и активы Израиля. Видео он закончил явным обещанием: «Если эта незаконная сделка пройдет, она не будет нас обязывать». Соглашение было принято, но даже после того, как Биньямин Нетаниягу вернулся на пост премьер-министра, оно не было отменено. Четыре года спустя Израиль и Ливан уже находятся в совершенно иной реальности после двух тяжелых кампаний против «Хезболлы», и сегодня они даже ведут при американском посредничестве более широкие контакты для достижения соглашения о безопасности между странами.
Биньямин Нетаниягу был не одинок. В партиях «Религиозный сионизм» и «Оцма Иегудит» борьбу с террором и вопросы управления сделали центральным знаменем. Члены «Религиозного сионизма» даже размахивали в Кнессете фотографиями жертв террора в знак протеста против правительства Беннета, а в марте 2022 года, после теракта в Хадере, Итамар Бен-Гвир прибыл на место происшествия и вступил в конфликт с тогдашним министром внутренней безопасности Омером Бар-Левом. «Постыдись, ты самый левый министр, и тебе дали быть министром внутренней безопасности», — кричал он на него. Бар-Лев ответил: «Мне не стыдно, ты ноль».
В этой атмосфере родилось правительство «правых на полную» с особенно широким портфелем обещаний в сфере безопасности: восстановление сдерживания, снижение уровня палестинского террора, изменение правил открытия огня, закон об иммунитете для солдат и полицейских, смертная казнь для террористов, депортация семей террористов, изменение структуры полномочий в Иудее и Самарии и укрепление статуса военнослужащих срочной и резервной службы. Наряду со всем этим осталось одно из самых взрывоопасных обещаний коалиции — законодательное урегулирование призыва ультраортодоксов.
Обещание сдерживания — и политика сдерживания
В первые месяцы работы правительства, еще до 7 октября, разрыв между риторикой безопасности и политикой на практике начал обостряться. До августа было убито 34 израильтянина в терактах, среди которых особенно запомнились теракт со стрельбой в иерусалимском квартале Неве-Яаков и теракт с наездом в квартале Рамот. Свидетельство отсутствия чувства безопасности у общественности было получено в сентябре 2023 года, когда обычная полицейская погоня на улице Дизенгоф в Тель-Авиве привела к тому, что толпы людей в панике бежали, опасаясь нового теракта.
В марте 2023 года террорист проник из Ливана, добрался вглубь территории Израиля и привел в действие мину «Клеймор» на перекрестке Мегиддо. Израильский гражданин был тяжело ранен. Террорист был ликвидирован, когда направлялся обратно на север, но Израиль воздержался от широкого ответа против «Хезболлы». Вскоре после этого произошел инцидент с палатками на горе Дов, когда «Хезболла» установила обитаемую палатку на территории, которую в Израиле определили как суверенную. Несмотря на обещания более жесткой политики, в Иерусалиме месяцами предпочитали пытаться разрешить кризис с помощью посредничества и ВСООНЛ, опасаясь, что военные действия приведут к дням боев. Палатка стала одним из самых заметных символов подрыва сдерживания на северной границе накануне войны, и не только: в сентябре 2023 года «Хезболла» пыталась ликвидировать бывшего начальника Генштаба и министра обороны Моше (Буги) Яалона в парке Яркон с помощью взрывного устройства, которое взорвалось в месте, где он должен был пройти.
На юге Израиль также продолжал действовать согласно концепции, согласно которой ХАМАС заинтересован в тишине и улучшении экономической ситуации в секторе. В месяцы, предшествовавшие резне, возле забора происходили беспорядки, приводились в действие взрывные устройства, запускались шары с зажигательной смесью, и ХАМАС проводил открытые учения. В Израиле большую часть этой деятельности интерпретировали как попытку оказать давление для увеличения количества разрешений на работу и перевода денег в сектор. Фактически, правительство Биньямина Нетаниягу даже обратилось к Катару накануне 7 октября, чтобы увеличить перевод денег ХАМАС, и договоренности были достигнуты 29 сентября 2023 года. Таким образом, в ночь с 6 на 7 октября все были уверены, что после того, как соглашение уже достигнуто, у ХАМАС нет интереса к эскалации. Наряду с предположением, что ХАМАС «сдержан» и не заинтересован в тотальной войне, новое технологическое препятствие вокруг сектора Газа воспринималось как центральный элемент защиты населенных пунктов.
7 октября 2023 года эта концепция рухнула в одночасье. Около 1200 человек были вырезаны в ходе атаки ХАМАС, а 251 человек был похищен в сектор. Израильтян увозили в сектор Газа голыми и с ампутированными конечностями, волокли в пикапах и бросали на произвол ужасающих издевательств со стороны охваченной ненавистью толпы жителей Газы. Женщины подвергались изнасилованиям террористами на территории Израиля, прежде чем были жестоко убиты. Целые населенные пункты были захвачены. Предвыборное обещание Биньямина Нетаниягу «восстановить сдерживание» приобрело совершенно новый смысл.
Война и ее последствия
Израиль перешел в наступление. Война, начавшаяся после резни, превратилась в самую продолжительную и многофронтовую кампанию в истории Израиля, в которой погибло более 920 солдат ЦАХАЛа наряду с десятками гражданских лиц. ЦАХАЛ действовал с беспрецедентным размахом и мощью: в секторе Газа была демонтирована значительная часть организованных военных структур ХАМАС, уничтожена многочисленная инфраструктура, и все высокопоставленные лица организации, включая Исмаила Ханию, Яхью Синвара и Мухаммада Дейфа, были ликвидированы. ХАМАС понес самый тяжелый удар в своей истории. Ценой стало оставление заложников на долгое время в плену, некоторых на целых два года, и смерть 41 из них, которые были похищены живыми. Обещания «массовой миграции» из сектора Газа не были реализованы, а попытка их достичь потребовала тяжелых жертв. Положение Израиля на международной арене и его имидж также значительно ухудшились.
На севере реальность также изменилась. После почти года войны на истощение, которая началась с того, что «Хезболла» присоединилась к войне, чтобы помочь ХАМАС, Израиль перешел к широкой наступательной кампании против ливанской террористической организации. Хасан Насралла и многие высокопоставленные лица организации были ликвидированы, системы командования, ракеты, инфраструктура и силы «Радван» серьезно пострадали, и на разных этапах кампании ЦАХАЛ входил на территорию Ливана. В Сирии Израиль воспользовался крахом режима, чтобы за короткое время нанести удары по складам оружия и военным возможностям, которые могли ему угрожать. В Иране были атакованы ядерные объекты, системы ракет и противовоздушной обороны, а также ликвидированы высокопоставленные лица режима, командиры и ученые-ядерщики. Кампания глубоко изменила баланс сил в регионе и нанесла удар по главным врагам Израиля.
Невозможно игнорировать достижения войны, когда оцениваешь результат работы правительства. Израиль 2026 года находится перед лицом значительно ослабленной «Хезболлы», побитого ХАМАС и Ирана, который пострадал так, как невозможно было представить накануне войны. Но и здесь картина не однозначна. Ослабли значительно, но не исчезли. Вопрос, который был в центре предвыборных обещаний безопасности 2022 года, заключался не только в том, насколько сильно Израиль ударит по своим врагам, но и в том, удастся ли ему добиться решительной победы и сдерживания в долгосрочной перспективе. ХАМАС потерял свое руководство и большую часть своей организованной военной мощи, но не исчез. Его остатки продолжают действовать в формате партизанской войны, вербовать боевиков и пытаться восстановить возможности. «Хезболла» также получила исторический удар, но продолжает существовать как вооруженная организация и сопротивляться требованию разоружиться. Израиль и Ливан все еще ведут контакты по механизму, который мог бы обеспечить его разоружение — доказательство того, что вопрос еще не решен. Также в отношении Ирана баланс сложен. Удар по нему был тяжелым, но ядерный вопрос не был снят с повестки дня, и региональная кампания еще не закончилась. То есть, если накануне прошлых выборов обещание состояло в том, чтобы заменить «сдерживание» на «решительную победу», на практике Израиль достиг огромных военных успехов, но все еще обязан держать крупные силы на нескольких фронтах одновременно и готовиться к возможности того, что пострадавшие угрозы попытаются восстановиться. В то же время опасение потери поддержки США — когда промежуточные выборы в ноябре, и особенно президентские выборы в 2028 году, не сулят ничего хорошего — может перепутать карты во всем, что касается политической поддержки, которой пользуется Израиль и которая защищает его от международных санкций.
Иммунитет для бойцов: обещали, но не приняли
Наряду со стратегическими обещаниями в кампании были и конкретные обязательства. Одним из них был закон об иммунитете для солдат и полицейских от расследований после оперативной деятельности. «Оцма Иегудит» выдвинула его как центральное обещание и даже продвигала законопроект в начале каденции, но в конечном итоге широкий иммунитет того типа, который был представлен избирателям, не был принят. Среди прочего, в судебной системе и системе безопасности возникли опасения, что всеобъемлющий внутренний иммунитет только увеличит уязвимость бойцов перед судебными процессами за рубежом. Обещание изменить правила открытия огня также не было реализовано в том широком формате, который был представлен в кампании. Правила открытия огня ЦАХАЛа не были изменены законодательно, и в полиции также не было установлено всеобъемлющее и постоянное изменение. С другой стороны, с начала войны оперативная свобода действий сил фактически изменилась драматическим образом в зависимости от фронтов и обстоятельств боевых действий.
Смертная казнь и депортация прошли — и остались на бумаге. В сфере законодательства картина более смешанная. Закон о смертной казни для террористов, который годами был одним из главных предвыборных обещаний Итамара Бен-Гвира, действительно был принят в конечном итоге. Он был утвержден Кнессетом в марте прошлого года и опубликован в сборнике законов в начале апреля. С точки зрения выполнения политического обещания речь идет о явном достижении коалиции. Однако на сегодняшний день закон еще не применялся на практике, и неясно, действительно ли он что-то изменил в существующей правовой ситуации в Израиле. Сотни террористов «Нухбы», арестованных после резни 7 октября, также не предстанут перед судом в рамках этого закона, а юридические трудности вокруг условий его применения оставляют большой знак вопроса вокруг того, насколько практическое значение он будет иметь. Закон о депортации семей террористов также был принят Кнессетом еще в ноябре 2024 года. Однако почти два года спустя расследование Ynet и «Едиот Ахронот» показало, что, несмотря на более чем 100 подготовленных запросов для его реализации, механизм был заблокирован, и закон фактически остался на бумаге.
В Иудее и Самарии: изменение, которое все же произошло. В одной области трудно утверждать, что реальность осталась прежней: Иудея и Самария. Обещание «Религиозного сионизма» передать часть гражданских полномочий из рук Гражданской администрации политическому эшелону было частично реализовано посредством изменений в Министерстве обороны и создания Управления по делам поселений. С другой стороны, шаг по оставлению в руках гражданского эшелона более широкого контроля над системой снова и снова сталкивался с трениями с Центральным командованием и ЦАХАЛом. Намерение передать МАГАВ в Иудее и Самарии под полную ответственность Министерства национальной безопасности также не было завершено, в том числе из-за противодействия ЦАХАЛа разделению оперативной цепочки командования. Но во всем, что касается поселений, произошло гораздо большее изменение. Большое количество форпостов было легализовано, сельскохозяйственные фермы расширены, продвигались планы строительства, и была создана новая реальность на местах. Официальный суверенитет не был применен, и результаты этих шагов являются предметом споров, но политика правительства в Иудее и Самарии — это одно из тех обещаний, где разрыв между кампанией и исполнением значительно меньше, чем в других областях.
Обещание, которое превратилось в кризис кадров
Однако именно один из вопросов, который почти не был в центре повестки дня безопасности накануне 7 октября, стал самой неотложной проблемой ЦАХАЛа в конце каденции: кадры. Коалиция обязалась законодательно урегулировать статус учащихся ешив, и этого не произошло. БАГАЦ постановил, что при отсутствии правового урегулирования у государства нет полномочий продолжать избегать призыва учащихся ешив, и ЦАХАЛ начал рассылать повестки о призыве ультраортодоксальному населению. На практике количество призывников все еще далеко от потребностей, на которые указывает армия. В то же самое время бремя на общественность, которая уже служит, росло. В прошлом месяце Кнессет утвердил, что срок срочной службы для мужчин не будет сокращен до 30 месяцев, как это должно было произойти в январе 2027 года, и пока останется 32 месяца. ЦАХАЛ требовал 36 месяцев и дал понять, что даже утвержденный порядок не дает полного ответа на нехватку кадров. Резервистская система также снова и снова призывалась на десятки и даже сотни дней службы. Семьи, рабочие места и предприятия были вынуждены справляться с повторяющимися раундами призыва, в то время как армия в настоящее время удерживает больше активных фронтов и больше линий обороны, чем накануне войны. Начальник Генштаба Эяль Замир даже предупредил в кабинете министров, что без комплексного решения кадрового кризиса, которое включает продление службы, упорядочение резервистской системы и расширение базы призывников — «ЦАХАЛ рухнет сам в себя».
И разрыв особенно заметен на фоне одного из обещаний, которые звучали накануне создания правительства: укрепить тех, кто служит. Программа по приравниванию зарплаты солдат срочной службы к минимальной зарплате не была реализована. Военнослужащие резерва, правда, получили гранты, льготы и компенсации в больших объемах во время войны, но они возникли в основном как реакция на длительную чрезвычайную войну, а не как структурная реформа, обещанная заранее.
В заключение, четыре года спустя после прошлых выборов, баланс безопасности правительства «правых на полную» не укладывается легко в таблицу «выполнили» или «не выполнили». Сдерживание, обещанное накануне выборов, рухнуло самым тяжелым образом 7 октября. Затем Израиль вышел на кампанию, которая изменила Ближний Восток, ликвидировала лидеров, демонтировала военные структуры и нанесла удар по своим врагам с мощью, которой не видели годами. Часть обещаний превратилась в законы или политику на местах. Другие застряли, были заблокированы или потеряли актуальность внутри новой реальности безопасности. И проблема, с которой Израиль входит в следующую избирательную кампанию, — это не только вопрос о том, сдержаны ли ХАМАС, «Хезболла» и Иран больше, чем они были в 2022 году. После почти трех лет боевых действий вопрос также в том, сколько еще времени армия, которой поручено это сдерживание, может продолжать нести это бремя.
