Дьявол кроется в деталях
Когда реальность становится слишком сложной, мы перестаем искать истину. Вместо этого мы ищем факты, которые помогут нам защитить нашу идентичность, наш лагерь и то, во что мы уже решили верить.
Сократ верил, что жизнь, не подвергнутая испытанию, не заслуживает того, чтобы ее прожили. На социальном уровне это означает, что сила общества измеряется его готовностью смотреть в зеркало, признавать недостатки и исправлять свои пути. Но судить самих себя трудно. Гораздо легче судить других. Возможно, именно поэтому ООН так легко критиковать нас. Они, по всей видимости, не знают, что полагается глубоко критиковать себя, прежде чем вообще допускать мысль о том, чтобы судить других.
На прошлой неделе израильское общество бурлило из-за очередного нелепого решения ООН. На этот раз — включить Израиль в черный список субъектов, подозреваемых в совершении сексуальных преступлений во время конфликта. И в лучших традициях поиска козла отпущения, все начали искать виноватых. С одной стороны, люди использовали отчет ООН как неопровержимое доказательство морального банкротства правительства. С их точки зрения, сам факт включения Израиля в один список с ХАМАС является свидетельством того, что между сторонами нет существенной разницы. С другой стороны, были те, кто увидел в отчете доказательство ущерба, который «глубинное государство» (Deep State) при любезном содействии главного военного прокурора нанесло Израилю.
Как обычно, обе стороны были больше заняты поиском виновных, чем деталями. Сам отчет гораздо менее драматичен, чем утверждают заголовки, но, по всей видимости, более тревожен, чем просто «антисемитский». И не то чтобы он не был таковым. Но ООН не утверждает в отчете, что Израиль использует изнасилование как военную политику. Также не утверждается, что ЦАХАЛ — это ХАМАС. В отчете говорится о десятках случаев сексуального насилия, сексуального унижения и предполагаемых сексуальных посягательств, совершенных против палестинских заключенных во время войны. Утверждение заключается не в том, что ЦАХАЛ или Управление тюрем совершают сексуальные преступления систематически, а в том, что существуют подозрения в серьезных случаях. И вместо того чтобы сотрудничать и расследовать, Израиль ведет себя так, что заставляет ООН сомневаться в механизмах ответственности и самоконтроля.
Если кто и разбирается в проблемах самоконтроля, так это ООН. Можно, безусловно, не соглашаться с этими выводами. Можно также ставить под сомнение степень объективности ООН или утверждать, что речь идет о высосанных из пальца обвинениях. Можно даже заявить: «Кого волнуют несколько террористов, получивших по заслугам?». Но в этом и заключается проблема. Потому что если у нас все так в порядке, то почему нам так трудно посмотреть в зеркало и проверить себя? Кроме того, критика важна не потому, что нам «есть дело до террористов», а потому, что важно, чтобы мы оставались людьми. Особенно когда мы сражаемся с теми, кто ими не является.
И мелкие, менее удобные детали учат нас тому, что нарратив, согласно которому решение ООН основано на «сфабрикованном видео из Сде-Тейман, оклеветавшем бойцов», является ложным. Во-первых, международный интерес к Сде-Тейман начался не с видео. Еще в январе 2024 года, примерно за полгода до того, как большая часть израильской общественности вообще услышала об этом месте, специальный представитель ООН по вопросам сексуального насилия в условиях конфликта посетила регион в рамках упорядоченного расследования. С точки зрения ООН, дело «Подразделения 100» — это лишь один случай из нескольких. И отчет не опирается на утечку и не представляет ее как основу для своих выводов.
Во-вторых, главный военный прокурор, признавшая факт утечки видео, вовсе не обвиняется в фальсификации. Ее обвиняют в утечке секретных материалов расследования и в попытке скрыть свою причастность. В-третьих, обвинительное заключение против бойцов было отменено в марте 2026 года, но не из-за отсутствия вины. Новый главный военный прокурор постановил применить принцип «защиты по соображениям справедливости», главным образом потому, что центральный свидетель — заключенный — был освобожден в Газу в рамках последней сделки по заложникам до того, как у него были взяты официальные показания. Это произошло несмотря на официальные отчеты системы безопасности о том, что его личность была известна. Дело было закрыто при обстоятельствах, которые усиливают опасения по поводу сбоя в самоконтроле.
Критика, возможно, неприятна, но необходима. Поэтому отчет относится не только к самому факту существования подозрений, но и, главным образом, к способу работы с ними. И склонность «игнорировать мелкие детали» проистекает не только из когнитивных искажений. Во многих случаях это и есть цель: видеть только то, что соответствует нашей истории. Это называется «ограниченная этичность» — психологический механизм, который помогает нам закрывать глаза и говорить: «То, чего я не вижу, не существует».
Черчилль однажды сказал в интервью, что критика, возможно, неприятна, но необходима. Она выполняет ту же функцию, что и боль в теле — она сигнализирует нам о развитии нездоровой ситуации. Если заняться этим вовремя, опасности можно избежать; если заставить ее замолчать, может развиться смертельная болезнь. Исправное общество измеряется не только поступками людей. Как гласит бессмертная фраза Арнона Цадока в фильме «Один из наших»: «Там, где рубят лес, летят щепки». В любом обществе могут происходить преступления. Даже во время войны. Но общество измеряется также тем, как оно ведет себя, когда эти щепки летят. Расследуют ли они? Проверяют ли всерьез? Позволяют ли судебной системе выполнять свою работу без политического давления? И способна ли общественность вообще принять сам факт существования столь деликатного расследования, не видя в нем предательства? Ведь они же «одни из наших».
Но именно потому, что Израиль — это не ХАМАС, эти вопросы так важны. Можно знать, что как политика, ЦАХАЛ и его солдаты действуют морально. Мы все узнали это на собственной шкуре и на шкуре наших детей-бойцов. К нашей гордости и великому сожалению, мы с женой вырастили двоих. Можно также признать, что ООН страдает от глубокой предвзятости по отношению к Израилю. Слава Богу, доказательств этому предостаточно. И эти два факта не освобождают нас от необходимости проверять серьезные подозрения, когда они возникают. На самом деле, они обязывают к этому.
Как люди, мы стараемся избегать сложности. Это причина, по которой я прочитал книгу «Маленький принц» для экзамена на аттестат зрелости по литературе. Это была самая короткая книга в списке. Но когда реальность становится слишком сложной, мы перестаем искать истину. Вместо этого мы ищем факты, которые помогут нам защитить нашу идентичность, наш лагерь и то, во что мы уже решили верить. И таким образом, вместо того чтобы спрашивать, что произошло на самом деле, были ли случаи, требующие разбирательства, были ли расследования достаточными и чему можно из них научиться, мы спорим о виновных.
Это, возможно, причина того, что общественная дискуссия вокруг отчета ООН стала такой шумной и такой поверхностной одновременно. Отчет не доказывает, что Израиль — это ХАМАС, но и не говорит, что все обязательно является антисемитским кровавым наветом. Реальность, как обычно, менее драматична, чем заголовки. Но она настоящая. И вопрос, который должен нас занимать, — это не то, ненавидит ли нас ООН или нужно ли лишить главного военного прокурора званий. Вопрос в том, любим ли мы истину достаточно сильно, чтобы изучать мелкие детали даже в вопросах, которые нам неудобны. Как писал Сент-Экзюпери в «Маленьком принце», труднее судить самого себя, чем других. Но если ты сумеешь правильно судить себя, значит, ты истинно мудр.
Автор — эксперт по поведенческой экономике и принятию решений, член преподавательского состава Школы психологии имени Баруха Ивчера в Университете Райхмана.
