Джулиан Шнабель: «Нет причин бойкотировать Галь Гадот»
Режиссер Джулиан Шнабель выступил в защиту Галь Гадот и Джерарда Батлера, столкнувшихся с призывами к бойкоту из-за их поддержки Израиля. В своем новом фильме «В руках Данте» Шнабель высоко оценил работу актрисы, подчеркнув, что искусство должно оставаться вне политики.
Прошлым летом, когда основным фронтом войны все еще была Газа, Галь Гадот оказалась в центре громкого и болезненного скандала. Когда руководители Венецианского кинофестиваля объявили, что новый фильм голливудской звезды израильского происхождения «В руках Данте» будет показан на фестивале в рамках премьеры, возник протест пропалестинских активистов. Кульминация скандала произошла с открытием фестиваля в конце августа: сотни кинематографистов и деятелей искусства со всего мира опубликовали открытое письмо, призывающее руководство фестиваля занять четкую и однозначную позицию, осуждающую продолжающуюся войну в Газе. Группа Venice4Palestine даже призвала отменить приглашения знаменитостей, выразивших публичную поддержку Израилю, в том числе Гадот и Джерарда Батлера, который также играет в «В руках Данте».
В СМИ утверждалось, что Гадот отменила свое участие в фестивале на фоне антиизраильских протестов и нападок на нее, однако затем израильская актриса в исключительном порядке опубликовала разъяснение, что изначально не планировала посещать фестиваль. Когда режиссер «В руках Данте», известный еврейско-американский художник Джулиан Шнабель, прибыл в итальянский город каналов, на пресс-конференции ему задали вопрос о ситуации с Гадот и Батлером.
«Я думаю, что нет причин бойкотировать артистов, — ответил Шнабель. — Я выбрал этих актеров за их актерское мастерство, они проделали выдающуюся работу в фильме, и это, собственно, все».
Шнабель также отказался высказывать свое мнение о ситуации в Газе: «Я думаю, что мы должны говорить о фильме, а не об этой теме». Во время нашей встречи в ресторане с видом на морское побережье на венецианском Лидо он вновь защищал Гадот и Батлера, осыпая их похвалами.
«То, что Батлер и Галь Гадот сделали в моем фильме как актеры, было потрясающе, а все остальное неважно, — сказал он в интервью Ynet. — Кастинг Галь просто вызвал один большой беспорядок, который вообще не связан с фильмом. Галь проделала феноменальную работу. 15 лет назад я снял фильм об израильско-палестинском конфликте под названием «Мираль», и все, что мне было сказать об этом конфликте, я уже сказал».
В ходе беседы Шнабель выразил безоговорочную поддержку Гадот: «На последнем Иерусалимском кинофестивале Галь получила почетную награду за свой вклад в мировой кинематограф и за свой успех, и в своей речи она говорила о мире. Правым в Израиле это не понравилось. Кстати, именно израильский правый радикал убил премьер-министра Ицхака Рабина».
О фильме «В руках Данте»
На следующей неделе, в среду, «В руках Данте» выйдет на Netflix. Фильм основан на одноименной книге писателя Ника Тошеса. Сюжет повествует о рукописи поэмы Данте Алигьери «Божественная комедия». После того как текст был найден в библиотеке Ватикана, древняя рукопись попадает от священника к крупному мафиози в Нью-Йорке, где ее забирает Тошес после того, как его просят подтвердить ее подлинность. Вслед за этим, подобно Данте, Тошес отправляется в свое собственное путешествие.
Шнабель собрал в фильме таких звезд, как Аль Пачино, Джейсон Момоа, Оскар Айзек и даже легендарный режиссер Мартин Скорсезе, который появляется в роли мудрого старца, влияющего на Данте Алигьери в то время, как он пишет «Божественную комедию».
«Мы хорошие друзья. По правде говоря, я даже написал его портрет. Марти всегда очень поддерживал мою работу как режиссера, — объясняет Шнабель. — Он действительно хотел исполнить эту роль здесь, и я подумал, что нет никого другого, кто бы подошел для нее лучше. То, что Марти делает в фильме, — это не камео. В этом есть глубина».
Гадот появляется в фильме в двойной роли: она играет Джульетту, жену Ника Тошеса, а также Джемму Донати, жену Данте Алигьери в Средневековье, в то время как Айзек играет соответственно Тошеса и Данте. Почему Шнабель выбрал именно Галь?
«Я выбрал ее из-за того, что, как я думал, она способна привнести. Я говорил с Галь по телефону — и только из этого разговора я понял, что она сможет взять на себя эту роль. В этом фильме она напоминает мне Ингрид Бергман, — рассыпается в комплиментах Шнабель. — Когда я снимаю фильм, я собираю вокруг себя людей, которые доверяют мне и которым доверяю я. Актеры, работающие со мной, знают, что у них будет четкий элемент свободы. Так было и в случае с Галь. Она была такой теплой, сердечной и так поддерживала Оскара Айзека».
Художник и его путь
«В руках Данте» — седьмой фильм 74-летнего Шнабеля, одного из самых важных и уважаемых художников XX века. Встреча с ним — это обогащающий, сложный и поучительный опыт. Шнабель родился в Бруклине в еврейской семье — его отец эмигрировал в США из Чехословакии, а мать была румынского происхождения.
«После Второй мировой войны моя мама помогала находить жилье для выживших в Освенциме и других лагерях смерти. В 1948 году моя мама была президентом организации «Женщины Хадассы» в Бруклине и занималась продажей деревьев для посадки в Израиле. Это сводило моего отца с ума, потому что все были обязаны купить дерево для посадки в Израиле, отец, кстати, был членом организации «Бней-Брит»».
Шнабель вспоминает свой визит в Израиль в 1988 году, когда в Музее Израиля прошла его персональная выставка: «Когда я приехал к вам, сразу же, как только меня забрали в аэропорту, я почувствовал то самое чувство, о котором говорили родители — каким-то образом я почувствовал себя дома. Хотя у меня нет связи с официальной религией, я не хожу в синагогу и не принадлежу к еврейской общине, но я чувствую связь со своим еврейством — иудаизм для меня — это скорее образ жизни, выживание, модель жизни, то, как относиться к людям».
На вопрос о том, почему он часто снимает фильмы о творцах, стоящих на пороге смерти («Баския», «Пока не наступит ночь», «Скафандр и бабочка», «Ван Гог. На пороге вечности»), Шнабель отвечает философски:
«Я всю жизнь в ужасе от темы смерти. Жизнь сложна и полна препятствий. Игра или творчество — это способ победить смерть, способ справиться со смертельной болезнью под названием «жизнь», и поэтому я чувствую огромную привилегию от того, что могу творить».
Завершая разговор, режиссер вновь возвращается к теме сосуществования: «Я думаю, что хороших израильтян больше, чем плохих, и хороших палестинцев больше, чем плохих. Гражданское общество не может продолжать оставаться заложником кучки радикальных фанатиков с обеих сторон. Я хотел показать и сосуществование».
