Единственная победа — это победа над чувством доверия

Хронология событий. В воскресенье Израиль атаковал пустой офис в Дахии. Иран ответил: «В полночь посмотрите на небо». И действительно, в небе появились ракеты. Затем Дональд Трамп сообщил Бараку Равиду: «Я сейчас позвоню Биби, чтобы он не атаковал». Но ночью, пока мы спали, Нетаниягу нанес удар. В ответ атаковали йеменцы и иранцы. Был отменен привычный образ жизни, собрания и прочее. Затем Трамп объявил, что с него хватит, а иранцы заявили, что они в любом случае закончили. Как будто у них всё упорядочено. И у нас тоже. Как будто у нас всё упорядочено. Вдали от прайм-тайма Нетаниягу выпустил итоговое видео. Мы продолжили жить дальше. Я записываю это для себя, чтобы навести порядок и чтобы мы не забыли, что произошло. Когда-нибудь кто-нибудь станет это отрицать, ссылаясь на «дип-стейт». Поэтому я подшиваю это в архив, чтобы мы помнили еще одну бесперспективную цепочку событий. Ракеты ради ракет. Событие, единственное странное в котором — то, что оно нам больше не кажется странным.

Звук. В десять вечера, вскоре после первого обстрела из Ирана, из домов вокруг меня донесся знакомый звук закрывающихся окон в защищенных комнатах (МАМАД). Еще одно окно и еще одно. Медленный, металлический звук. Саундтрек отчаяния. «Есть только одно, чего я страшусь: не быть достойным своих страданий», — писал Достоевский. Человек чувствует себя достойным страданий, когда в них есть смысл. Сунь-цзы, автор книги «Искусство войны», одной из самых влиятельных работ по военной стратегии, писал, что победоносные воины сначала побеждают и только потом идут на войну, в то время как побежденные воины сначала идут на войну и только потом ищут победу.

После 7 октября, когда мы маршировали в Газу, мы говорили себе: это вопрос жизни и смерти. Позже, когда мы атаковали Иран, мы могли чувствовать, как история дрожит под ногами. В начале второй кампании против Ирана мы убеждали себя, что нужно использовать поддержку США и что это война, которую необходимо закончить. Мы завершили ее с ужасным чувством упущенной возможности. Так же, как мы заканчивали остальные кампании при Нетаниягу. От раунда к раунду смысл угасает. Войны за выживание, начинающиеся с великолепных первых ударов, с библейскими целями, сжимаются до ударов, лишенных величия, пока от них не остается лишь нарастающая и затихающая сирена, нарушенная рутина. И всё.

Обязательство. Последние три года научили нас, к какой части цитаты Сунь-цзы принадлежит наш премьер-министр. После раунда с Ираном на этой неделе Нетаниягу выступил с речью: «Я обязуюсь и вновь обязуюсь, у Ирана не будет ядерного оружия». То есть он обязуется, и вновь обязуется, что будут еще раунды. Без кривой обучения тому, как побеждают. Или как приходят к политическому результату. А пока единственная победа, которую он одерживает вновь и вновь, — это победа над чувством доверия и правоты нашего пути. Когда ты выходишь на бой, в котором тебе ясно, что Трамп тебя остановит, вне зависимости от намеченных целей; когда лидер, чья роль заключается в заключении соглашения, предпочитает фото в бронежилете вместо рукопожатий; когда война становится и путем, и целью, и планом — чувство смысла постепенно улетучивается. До того момента, когда ты спрашиваешь себя: ради чего всё это? А иногда ты не спрашиваешь. Ты просто медленно закрываешь окно защищенной комнаты и слушаешь его металлический звук.

Всё. Все наши самолеты благополучно вернулись на свои базы. То есть все наши самолеты Трамп быстро развернул обратно на их базы. Это была кампания, которая была предрешена. Пока Нетаниягу не сказал, что Трамп злится и выбора нет. И теперь, когда мы снова взяли верх, можно вернуться к дыханию обычной военной рутины. Пусть обновляет Твиттер каждая еврейская мать.