Экономисты критикуют новую схему выплат по ХАЛАТ

Несмотря на то, что минимальный период права на получение пособия был сокращен с 30 до 10 дней, схема ХАЛАТ (отпуск без сохранения содержания) по-прежнему подвергается критике. Профессор Мишель Стравчинский предупреждает, что «большинство работников получат поддержку в конце апреля — это наносит ущерб в первую очередь слабым работникам, которые платят проценты по овердрафту». Дафна Авирам-Ницан добавляет, что схема не дает ответа для почти миллиона почасовых работников, которые не распределяются на смены с момента начала войны.

Несмотря на сокращение минимального периода права на ХАЛАТ с 30 до 10 дней, схема Министерства финансов для работников, пострадавших из-за войны, подвергается широкой критике со стороны ведущих экономистов. «Ожидание получения ХАЛАТ действительно было сокращено до 10 дней, но это не решает проблему работников, которые были направлены на работу в деловом секторе после первой недели войны», — заявил профессор Мишель Стравчинский из Школы государственной политики Еврейского университета, бывший директор исследовательского отдела Банка Израиля и член монетарного комитета банка.

Оригинальный закон о ХАЛАТ требует минимум 30 дней отсутствия для активации права на пособие по безработице, но во время пандемии этот период был сокращен до 14 дней, а в период «Эм Кольби» — до 10 дней. В этот раз требование работников и работодателей заключалось в том, чтобы минимальный период был адаптирован к обстоятельствам — то есть 6 дней (период, в течение которого хозяйство было закрыто). В нынешней схеме сложилась ситуация, при которой тот, кто работал начиная с седьмого дня войны, когда хозяйство открылось, не имеет права на пособие.

По словам Стравчинского, схема также не учитывает тот факт, что образовательные учреждения остались закрытыми, «что очень затрудняет возвращение работающих родителей на работу». Он отмечает: «Хотя в некоторых местах принята удаленная работа, этот вопрос зависит от работодателей без регулирования, которое в достаточной мере защищало бы интересы работников».

Стравчинский указал на еще одну проблему: «Большинство работников получат поддержку в конце апреля. Это наносит ущерб в первую очередь слабым работникам, которые платят проценты по овердрафту». То есть именно самые уязвимые сотрудники, нуждающиеся в быстрой компенсации для финансирования базового существования, будут вынуждены — как раз в преддверии праздника Песах — занимать деньги, чтобы покрыть потерю доходов из-за закрытия хозяйства во время войны.

Еще один момент, поднятый Стравчинским, заключается в том, что хотя квалификационный период был сокращен с 18 до 6 месяцев, «я не вижу причин, почему бы не учитывать в данном случае новых работников, которые начали работать, например, в последние три месяца».

В завершение Стравчинский, специализирующийся на бюджетной политике, предложил долгосрочное решение: «Желательно, чтобы по окончании войны правительство подготовило автоматический пакет компенсаций, позволяющий избежать неопределенности, которая повторяется при чрезвычайных событиях, часто вспыхивающих в израильском хозяйстве».

Дафна Авирам-Ницан, директор Центра управления и экономики в Израильском институте демократии и бывший главный экономист Ассоциации промышленников, также подвергла критике схему: «Схема ХАЛАТ не дает ответа примерно от полумиллиона до миллиона почасовых работников, которые в ситуации войны не распределяются на смены и поэтому вообще не получают зарплату — в то время как у работодателей нет причин отправлять их в ХАЛАТ, потому что они просто не ставят их в смены или ставят их в крайне частичном объеме».

Авирам-Ницан привела данные ЦСБ, которые показывают, что речь идет в основном о работниках отраслей гостеприимства и общественного питания, таких как официанты и бармены, о работниках по уборке, сиделках, а также о многих работниках торговли и розницы. В этих сферах от 70% до 95% работников являются почасовыми, при этом более половины из них (около 55%) заняты на полную ставку (более 35 часов в неделю), а остальные 45% работают на частичную ставку, большинство из них посменно, «которые, резонно предположить, просто не распределялись на работу с момента начала войны», — подчеркнула она.

По ее словам, в ситуации, когда согласно указаниям Командования тыла бизнес не открывается для деятельности (например, зал торжеств, ресторан или группа продленного дня для малышей), у работодателя нет никакого стимула отправлять работников в ХАЛАТ — он просто не ставит их в смены. «Таким образом наносится ущерб доходу почасовых работников без наличия у них какой-либо схемы компенсации, даже задним числом. Это работники, которые страдают наиболее тяжело во время кризиса».

Естественно, речь идет о самых слабых работниках в хозяйстве: «Большинство почасовых работников зарабатывают меньше средней зарплаты по хозяйству, а некоторые даже находятся на уровне минимальной зарплаты, при этом доля женщин, работающих в формате почасового работника, особенно высока, в основном в отраслях ухода и услуг. Речь идет фактически о самой слабой группе на рынке труда, которая не получает ответа в рамках существующей схемы компенсаций», — сказала Авирам-Ницан.

Авирам-Ницан призвала правительство «дать ответ и им, со схемой компенсаций, аналогичной по своему формату модели ХАЛАТ, которая гарантирует им какую-либо компенсацию за снижение их зарплаты из-за сокращения количества смен или даже обнуления зарплаты».