Если Нетаниягу просит быть израильским Черчиллем — возможно, он получит желаемое
Нетаниягу хочет походить на легендарного лидера Великобритании, и тем, кто поддерживает противостояние с Ираном, но выступает против подрыва демократии, стоит пожелать, чтобы это желание сбылось. История показывает, что даже военные лидеры могут быть отстранены от власти, когда внутренние запросы общества меняются.
В широких слоях израильского общества сегодня существует когнитивный диссонанс — такой, который немногие выражают открыто, а многие предпочитают отрицать. С одной стороны, существует глубокое желание увидеть ослабление или свержение иранского джихадистского режима. С другой — парализующий страх, что любой успех на этой арене обернется политической выгодой для Биньямина Нетаниягу.
Продолжение правления Нетаниягу закрепит процессы, в которых многие израильтяне — прежде всего образованные, экономически продуктивные и связанные с миром слои — видят экзистенциальную опасность. Таким образом, многих тянет в двух противоположных направлениях.
Важно прояснить: большинство израильтян действительно поддерживают войну, поскольку иранский режим представляет угрозу десятилетиями. Его открытая ненависть к Израилю, поддержка прокси-организаций на границах и ядерная программа формировали среду безопасности Израиля с 1979 года. Ситуация обострилась в 90-е, когда Иран начал обогащение урана, а «Хезболла» превратилась в реальную угрозу. Даже если режим не падет, консенсус в Израиле таков, что удар по нему несет ценность и, возможно, создает пространство для иранского народа, чтобы свергнуть своих угнетателей.
Отсюда готовность к жертвам, потребовавшаяся в последние четыре недели. В большинстве ночей в разных частях страны звучат сирены, а район Большого Тель-Авива, где проживает около трети израильтян, испытывает это почти ежедневно. У большинства людей в домах нет МАМАДов (защищенных комнат), поэтому речь идет о ночных выходах в убежище с детьми и стариками. Стоицизм перед лицом ситуации отражает израильскую стойкость и способность адаптироваться, но также и саму геополитику.
И все же для многих внутренняя картина важна не меньше, а возможно, даже больше. Растет ощущение, что внутренний курс Израиля представляет собой настолько глубокую угрозу способности государства к выживанию, что она перевешивает любого внешнего врага. Тревога сосредоточена на трех темах.
Во-первых, ультраортодоксы (харедим). Нетаниягу не может изменить соглашение с ними, поскольку правым они нужны для парламентского большинства. Община продолжит расти — сегодня она составляет около шестой части населения, удваивая свою долю в каждом поколении — при отказе от обучения для трудоустройства, службы в армии или интеграции в общество, и при зависимости от пособий за счет налогоплательщиков.
Во-вторых, формирующаяся недемократическая двунациональная реальность. Коалиция Нетаниягу, опирающаяся в том числе на мессианское лобби поселенцев, продолжит заселять Западный берег до той точки, когда фактическая аннексия территории — с миллионами палестинцев — станет необратимой. Намерения предоставлять гражданство палестинцам нет, и обвинения в апартеиде усилятся. Возникнет двунациональное и недемократическое государство, находящееся в состоянии постоянной внутренней войны.
В-третьих, переход к авторитаризму. Чтобы сохранить юридические основы для этой структуры, можно ожидать, что коалиция продолжит подрывать независимую судебную систему, защищающую равенство перед законом и права меньшинств. Ущерб на данный момент обратим, но еще несколько лет у власти могут превратить Израиль в версию Турции Реджепа Тайипа Эрдогана, а затем — в сионистскую мутацию России Путина и в еврейскую версию Ирана.
Спасти сионистский проект
Продуктивные классы Израиля — миллионы людей, ответственных за технологическое чудо, называемое «стартап-нацией», — вряд ли смирятся с курсом, по которому идет страна, и готовятся к борьбе, которая может принимать различные формы.
Сегодня борьба является политической. Ближайшие выборы, которые должны состояться до октября, уже намечаются как самые важные в истории страны. На фоне глубокого цинизма по отношению к Нетаниягу растет страх, что он попытается отложить выборы путем создания драматического кризиса в сфере безопасности.
В будущем борьба может принять иные формы. Есть те, кто говорит о необходимости более широкой автономии для «либеральных» местных властей — своего рода кантонизации по образцу Швейцарии. Другие выдвигают идею раздела страны на две: либеральный и богатый «Израиль» вдоль побережья, с Тель-Авивом и Хайфой; против религиозной и бедной «Иудеи» внутри страны, в постоянной борьбе с палестинцами — и с Иерусалимом в центре.
Эти сценарии реальны в глазах многих израильтян больше, чем может понять иностранец. Но более вероятным является сценарий массовой эмиграции. Для многих это разбивает сердце, но серьезно обсуждается как почти неизбежная возможность, если Нетаниягу и его коалиция не потерпят поражение.
Если это произойдет — если, например, три миллиона израильтян уедут в ближайшее десятилетие — в оставшемся населении будут доминировать религиозные евреи, националисты и низший класс, наряду с арабами. Это будет бедное государство, транслирующее слабость и провоцирующее нападение, но также милитаристское и обладающее ядерным оружием. Фактически, мировая чрезвычайная ситуация.
Так предстоящие выборы приобретают экзистенциальный вес. Речь идет не только о направлении политики, но и о попытке — с либеральной точки зрения — спасти весь сионистский проект. На данный момент коалиция Нетаниягу отстает в опросах, имея около 50 из 120 мест. Возможность того, что Нетаниягу все же удастся победить благодаря достижению против Ирана, реальному или раздутому, лишает сна многих израильтян больше, чем любая баллистическая ракета.
Реально он сможет заявить об успехе: даже если война закончится сейчас, иранский режим пострадал и снова был унижен, а его военная мощь и ядерная программа были отброшены назад. Иранский режим, конечно, объявит о победе — но это печальное выражение состояния суверенного государства, когда само выживание режима, даже после поражения, когда большинство его народа его ненавидит, преподносится как достижение.
История предлагает примеры лидеров, которые конвертировали военные достижения в политическую выгоду. Но есть сложность: израильское общественное мнение не поддается упрощению. Текущие опросы — несмотря на драматический удар в первый день войны, включавший ликвидацию верховного лидера Али Хаменеи и десятков его людей — остались на удивление стабильными. Эта стабильность намекает на общество, способное различать кампанию в Иране и вопрос о том, куда движется страна.
Эта дуальность предлагает выход. Она позволяет израильтянам поддерживать шаги, укрепляющие национальную безопасность, не отказываясь от своего внутреннего будущего. Они понимают, что здесь стоит более глубокий принцип: ценность государства измеряется не только его выживанием, но и его сущностью.
Возможно, здесь есть полезная историческая аналогия. Нетаниягу восхищается Уинстоном Черчиллем и часто упоминает его — решительного перед лицом внешних угроз, бескомпромиссного, непоколебимого. Черчилль удостоился признания за свой стиль и части заслуг в победе союзников в войне против нацистской Германии. Вскоре после победы Черчилль был отстранен на выборах британскими гражданами, чьи внутренние заботы требовали чего-то иного, нежели еще больше крови, пота и слез.
Если Нетаниягу просит быть израильским Черчиллем — возможно, он получит желаемое. Демократии формируются посредством выборов, и иногда эти выборы являются тестом на зрелость. Перед избирателями Израиля стоит именно такой тест.
