Есть ли моральное право на протест у тех, кто не вкладывается в страну?

У меня есть знакомые ультраортодоксы, некоторые из которых прошли значимую службу в ЦАХАЛе. Большинство из них работают, чтобы прокормить себя, платят налоги и вместе со мной участвуют в строительстве и развитии Государства Израиль. Я пишу это заранее, чтобы оговориться: среди ультраортодоксов есть образцовые граждане. Однако, если рассматривать их как общественную группу, картина меняется. Около половины ультраортодоксальных мужчин не работают — это возмутительный показатель, даже если игнорировать тот факт, что многие из тех, кто числится трудоустроенными, занимают должности, созданные специально для этого сектора. Этот показатель отчасти компенсируется высоким уровнем занятости среди ультраортодоксальных женщин (около 90%), но если сопоставить право на государственные пособия с налоговыми отчислениями этого сектора, получается пугающая цифра. Она объясняет, почему работающая общественность Израиля не может нести на себе бремя содержания этой группы населения.

Показатели призыва в ЦАХАЛ среди ультраортодоксов еще более удручающие: речь идет о единицах процентов, менее десяти. Синхронизация этих данных показывает, что многие не оставляют «учение» ради призыва, но легко оставляют его ради заработка.

Поселенцы и «капланисты»

Чтобы понять контекст нынешних протестов и перекрытий дорог против попыток обеспечить соблюдение закона в отношении 18-летних ультраортодоксов-дезертиров, нужно сравнить их с двумя другими группами, протестовавшими в последние двадцать лет: участниками движения против размежевания (2005) и протестующими против правовой реформы (2023). Несмотря на идеологические разногласия, служба в ЦАХАЛе была общей чертой для большинства из них. В обеих группах был высок процент резервистов и выходцев из боевых частей. То же касается и интеграции в рынок труда: безработица в этих секторах носит периферийный, а не идеологический характер. Иными словами, две из трех групп, перекрывавших дороги, делают это, являясь опорой государства — защищая его и работая на него.

Между законным и моральным правом

Верно, что в каждом лагере есть свои нюансы: на окраинах поселенческого движения выросли нарушители закона, не призывающиеся в армию, а в светско-либеральном лагере появилось движение отказников. Однако в вопросах деятельности на благо государства общего у них больше, чем разделяющего. Кроме того, обе группы объединяет убежденность в том, что их лидеры — будь то Ариэль Шарон в 2005 году или Биньямин Нетаниягу в 2023-м — преследовали личные цели, связанные с судебными расследованиями.

Законное право на протест в демократическом государстве не зависит от того, служил ли человек в армии или сколько налогов он платит. Однако вопрос здесь не юридический, а моральный: вправе ли человек пытаться менять пути государства, существование которого он не оправдывает, в символы и законы которого не верит и в экономику которого не вносит вклад?

Верните деньги

Ситуация становится возмутительной, когда демонстрации организует партия «Агудат Исраэль», центральная часть фракции «Яхадут ха-Тора», чьи учреждения живут за счет щедрого государственного финансирования. Они не признают ЦАХАЛ идеологически, не признают ценность труда и уплаты налогов практически, но не готовы освободить нас от бремени миллиардных особых бюджетов, которые выпрашивают из казны.

Можно вспомнить депутата Голдкнопфа, пойманного на организации квартир для хасидов Гур за счет демобилизованных солдат, или жалобы на еду задержанных дезертиров, в то время как их ровесники-солдаты питаются сухими пайками. Тому, кто застрянет сегодня в пробке, неважно, кто именно нарушает движение: поселенец, «капланист» или ультраортодоксальный уклонист. И все же правда должна быть сказана: в первых двух случаях видны «искренни укоризны от любящего» (Притчи, 27:6). Нарушение же порядка теми, кто не является верным и не любит страну, не имеет под собой никакого морального права.