Этап отрезвления: Израиль перестает быть «фраером» и ломает барьер страха

Президент Ицхак Герцог и премьер-министр Биньямин Нетаниягу решили в этом году упомянуть в своих выступлениях на церемонии Дня памяти жертв враждебных действий раввина Авраама Шломо Залмана Цорефа, который был убит арабами в Иерусалиме в 1851 году и считается первой жертвой враждебных действий, признанной Государством Израиль.

Это напоминание о том, что арабский террор против евреев не связан с созданием государства почти сто лет спустя, а также не связан с Шестидневной войной и освобождением Иудеи, Самарии, сектора Газа, Синая, Голанских высот и Иерусалима — несмотря на то, что эти события служат удобным оправданием для врагов Израиля. Насколько удобным? До такой степени, что многие евреи сами убедились: если они соизволят уступить свое место требующим того арабам, конфликт будет решен и придет избавление Сиону.

Реальность, разумеется, обратная, и конфликт не является территориальным. Вымышленные национальные чаяния арабов Иудеи, Самарии и Газы — это лишь предлог, а не нечто реальное. Во-первых, потому что эти чаяния не существовали до 1948 года. Во-вторых, потому что при каждой возможности получить независимость и суверенитет они выбирали не созидание, а продолжение борьбы за убийство евреев. Это доказывает, что таковы были их намерения изначально.

Но только сейчас, спустя два с половиной года после начала нынешней войны, появился шанс, что на противоположной стороне начнут понимать: каждый раз, когда они попытаются воевать, цена, которую они заплатят, будет невыносимо тяжелой. Израиль перестает быть «фраером» и перестает относиться к занятым территориям как к бремени, воспринимая их как огромный актив, который никогда не будет возвращен.

Промежуточный итог основных открытых фронтов

Вместо того чтобы воспользоваться израильским отступлением из Ливана в 2000 году, которое фактически было паническим бегством правительства под руководством Эхуда Барака, включавшим предательство бойцов ЦАДАЛ, сражавшихся с ЦАХАЛ плечом к плечу десятилетиями, жители южного Ливана выбрали продолжать воевать, полагая, что Израиль сдастся еще больше.

Это удавалось им в период предыдущего правительства, передавшего им ценные экономические воды из страха, но они крупно ошиблись, встав на сторону Хамас более двух лет назад и на сторону Ирана сейчас. Израиль занял южный Ливан вплоть до реки Литани, и вместо нескольких аванпостов, позволявших вести обычную жизнь жителям Бинт-Джубайля и окрестностей, зона безопасности превратилась в руины. Есть выход, но нет входа. Вскоре не останется камня на камне во всех деревнях и городах, которые до сих пор населяли сотни тысяч жителей.

Так же и в Газе. Вместо того чтобы строить процветание после полного израильского отступления в 2005 году, жители Газы выбрали войну. После десятилетий ракетных обстрелов, терактов и похищений, при минорных израильских ответах, таких как «Литой свинец» и «Нерушимая скала», пришла великая резня в Симхат Тора, а с ней — ответ народа, очнувшегося ради своей жизни. Жители Газы, выбравшие убийство, остались с менее чем половиной территории в своих руках и под контролем Израиля, который стал гораздо жестче, чем до отступления и выкорчевывания поселений.

В Сирии, используя ситуацию после быстрого и неожиданного падения Башара Асада, Израиль начал не только уничтожать военные возможности страны — самолеты, танки, пушки, ракеты, военно-морской флот, — но и быстрый захват территории к северу от Голан, до короны Хермона. И все это без единого выстрела в сторону израильского солдата или гражданского лица. Это превентивная мера, которая до великого отрезвления, предписанного правительству и всему народу, вероятно, не произошла бы.

И отсюда к Ирану. Единственная страна в списке, у которой нет границы с Израилем и нет территориальных притязаний. В отличие от других — от администрации в Рамалле до Хамас и «Хезболлы» — Иран хотя бы говорит правду. Проблема в том, что из-за избытка собственной пропаганды и парализующего страха предыдущих правительств в США, Израиле и странах Залива государство аятолл выросло в регионального монстра. Нынешняя война сорвала маску с его лица и сломала барьер страха у всех остальных.

Иран слаб и шатается, и после поведения на этой неделе вокруг переговоров с США кажется, что есть неплохой шанс, что режим падет. Если система принятия решений не может определить, подписывать ли сделку с США и стоит ли вообще являться на переговоры, и там нет никого, кто готов взять на себя ответственность — это говорит о многом. Особенно когда страна рушится экономически и скоро не сможет платить зарплаты своим работникам.

Трудности восприятия

Есть те, кто предпочитает не меняться. Это главы партий, которые считали, что нужно остановить войну в Газе в самом разгаре. Освободить заложников в обмен на безответственную сделку, которая отбросила бы ЦАХАЛ до последнего сантиметра и оставила бы террористов «Радуан» на заборах на севере, когда жители подвержены опасности внезапного нападения в стиле Газы или обстрела противотанковыми ракетами.

Даже после того, как они убедились, что Нетаниягу и его правительство не останавливаются, продолжают мчаться на всех фронтах, не всегда параллельно, иногда притормаживая здесь, чтобы продолжить там, но следя за тем, чтобы не закрывать ни одну кампанию связывающим соглашением, которое сковало бы руки ЦАХАЛ, — Нафтали Беннет, Яир Лапид, Гади Айзенкот, Яир Голан и Авигдор Либерман, вся эта группа капитулянтов, продолжают атаковать Нетаниягу каждый раз, когда объявляется прекращение огня или указание снизить интенсивность.

Они просто не понимают. Неистовствуют по поводу прекращения огня в Ливане, только чтобы обнаружить, что оно временное. Насмехаются над прекращением огня в Иране, но осознают, что Дональд Трамп и Нетаниягу не отступят, пока все их требования не будут выполнены. А «полную победу» в Газе уже давно оплакали, только чтобы убедиться, что и там кампания далека от завершения, особенно после окончания ультиматума Трампа Хамасу разоружиться — срока, который истек на прошлой неделе.

Расследовать юридического советника правительства?

Юридический советник правительства пожаловалась министру обороны и главе Шабак на то, что они не подписывают свидетельство о секретности для одного из агентов Шабак, что позволило бы допросить в качестве подозреваемой депутата Кнессета Тали Готлиб, когда она публично раскрыла имя сотрудника службы безопасности и его родственные связи (Шикма Бресслер). В своих словах, переданных сторонам от имени высокопоставленных лиц в прокуратуре, юридический советник сетует на затягивание времени, а в брифингах для СМИ намекается, что это делается намеренно и из политических соображений.

Только недавно уполномоченный по жалобам на представителей государства в судах, судья в отставке Менахем Финкельштейн, опубликовал крайне резкую критику против затягивания времени в следственных действиях. Однако его критика была направлена против самой юридического советника. В его постановлении против Гали Бахарав-Миары было прямо сказано, что она действовала незаконно, затягивала правосудие и не приняла решение даже по истечении разумного периода времени в деле Рои Кахлона.

Бахарав-Миара также не потрудилась ответить на неоднократные обращения Кахлона с просьбой проверить дело, и так юридический советник тянет расследование уже более 14 месяцев. У уполномоченного по жалобам нет рычагов влияния. Он может написать жесткий отчет против прокурора, однако решение остается за руководителями системы. Когда речь идет о критике одного из них двоих, его выводы не имеют практического значения. Это не первый отчет против Бахарав-Миары, а мир продолжает идти своим чередом.

У кого действительно есть рычаги влияния, так это у комиссара государственной службы. Юридический советник является государственным служащим и подчиняется дисциплинарным комиссиям Управления государственной службы. Резкое постановление Финкельштейна против Бахарав-Миары можно легко перевести в жалобу комиссару и наказание, включая увольнение. Но для этого правительство должно назначить настоящего комиссара. Такого, который не будет бояться.

Выбор пал на Дорона Коэна, который провозгласил своей целью борьбу с «дипстейт». Бахарав-Миара — это само воплощение «дипстейт». После назначения Коэна министр юстиции Ярив Левин намерен подать жалобу на юридического советника. Это будет первым испытанием не только для Дорона Коэна — в истории, которая, вероятно, дойдет до Верховного суда, — но и испытанием для правительства, когда выяснится, сделало ли оно правильный выбор.

Еще одно дело, в котором замешана Бахарав-Миара, — это дело о распоряжении, которое она якобы дала Шабак извлечь материалы на министра Итамара Бен-Гвира, чтобы помочь ей в процессе его отстранения, который рассматривался в Верховном суде. Дело, которое она отрицает. После того как Левину не удалось назначить специального прокурора по делу военной прокуратуры из-за неразумных требований Верховного суда, он попросил, чтобы на этот раз дело расследовал глава Шабак Давид Зини. На последнем заседании кабинета Левин поднял этот вопрос в присутствии Зини.

Речь не идет о слишком сложном расследовании. Всего лишь проверка того, действительно ли было дано указание от юридического советника одному из высокопоставленных чиновников Шабак передать ей материалы на Бен-Гвира. Также председатель комиссии по иностранным делам и безопасности Боаз Бисмут передал аналогичное требование Зини. Законодательная комиссия, вероятно, соберется в ближайшее время, и на ней Бахарав-Миара должна будет явиться и дать объяснения.

На заседании кабинета Зини не выглядел слишком воодушевленным принимать на себя эту задачу. Но послание, переданное Левину, было ясным: если премьер-министр, который является прямым руководителем Шабак, решит, что это то, что Шабак должен сделать — расследовать действия Бахарав-Миары, — это то, что Зини сделает. Несмотря на то что вопрос полностью находится в ведении Нетаниягу, пока распоряжение не дано.

Храброе сердце

Через шесть недель Ярив Левин созовет комиссию по назначению судей, впервые за долгое время. Тем временем продолжается его стычка с Верховным судом по поводу назначения на вакантные должности. Важность созыва комиссии важна для Левина дважды. В первый раз — чтобы не получить снова приказ от Верховного суда созвать комиссию и вынести на голосование утверждение судей, в которых он не заинтересован. Поэтому он играет на время.

Дополнительная важность — это назначение судьи Менахема Мизрахи, председателя мирового суда в Ришон-ле-Ционе, окружным судьей. Его назначение докажет, что нет необходимости подстраиваться под систему, чтобы продвигаться — наоборот. Причина, по которой его продвигают, заключается именно в том, что он не подстраивался. Он осмеливался раз за разом — несмотря на то что знал, что с большой вероятностью его решения будут отменены в вышестоящих инстанциях — бросать вызов системе, критиковать ее, публично заявлять, что правонарушения, приписываемые Йонатану Уриху в «катарском деле», — это «чушь собачья». Послание ясно: продвигаются не только те, кто подстраивается и подлизывается, но и обладатели мужества и лидерских качеств — они тоже вознаграждаются.