Это не Трамп и Нетаниягу: почему разногласия с США глубже, чем кажутся
Общественная дискуссия вокруг меморандума с Ираном часто сводится к личному противостоянию лидеров, однако корни проблемы лежат в фундаментальном разрыве между стратегическим видением Израиля и США. В то время как Иерусалим стремится к решительному изменению реальности, Вашингтон оценивает ситуацию через призму глобальных интересов и уроков прошлых войн.
Трудно найти повод для оптимизма в меморандуме о взаимопонимании, подписанном с Ираном. В документе нет ни пункта о демонтаже ядерной программы, ни признаков иранской капитуляции — словом, нет того, что позволило бы сторонникам радикального изменения стратегической реальности на Ближнем Востоке почувствовать удовлетворение. Разочарование, охватившее израильское общество, вполне понятно. Однако дискуссия вокруг этого соглашения страдает от серьезного изъяна: она ведется так, будто речь идет исключительно о личном или политическом конфликте между Иерусалимом и Вашингтоном, между Биньямином Нетаниягу и Дональдом Трампом.
Это поверхностный взгляд. Нынешние разногласия проистекают не из личных симпатий или внезапной смены курса США, а из глубокого разрыва, характерного для отношений между малыми государствами и великими державами на протяжении всей истории. Израиль и США смотрят на одну и ту же реальность и видят одни и те же угрозы, но интерпретируют их через принципиально разные стратегические линзы. Израиль смотрит на Ближний Восток изнутри, США — из контекста глобальной системы. Чтобы понять суть меморандума, нужно осознать этот разрыв.
Ожидания против реальности
Возможно, стоит задаться вопросом: вызвано ли разочарование содержанием соглашения или пропастью между нашими надеждами и тем, что было разумно ожидать изначально? В последние месяцы в Израиле крепло ожидание, что военное, экономическое и политическое давление на Иран приведет к драматическим результатам. Многие верили в крах режима, народное восстание или политическую капитуляцию Тегерана. По мере развития кампании эти сценарии стали восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Поэтому реакция на меморандум столь остра — не из-за его расплывчатости, а из-за дистанции между ним и той картиной, которую многие выстроили в своем воображении.
Пока в Израиле искали способы довести Иран до «точки излома», в Вашингтоне все больше занимались вопросом, как завершить кризис, не спровоцировав катастрофу еще больших масштабов. Для американского руководства иранский вопрос не существует в вакууме. Он неразрывно связан со стабильностью энергетического рынка, свободой судоходства, ценами на продовольствие и глобальной системой отношений. В Вашингтоне росло ощущение, что давление на Иран, при всей его эффективности, начинает генерировать риски, которые перевешивают выгоды. Многие в Израиле анализируют меморандум как ядерное соглашение, тогда как для США это прежде всего инструмент стабилизации международной системы, начавшей входить в штопор.
Парадокс победы: когда крах врага становится угрозой
Одной из причин недовольства в Израиле стал разрыв между нашими военными возможностями и их использованием. Многие считали, что, применив беспрецедентную силу, следовало нанести удар по центрам экономической и инфраструктурной мощи режима, чтобы подорвать его способность к восстановлению. Однако вопрос не только в том, что можно было сделать, но и в том, какую цену Вашингтон готов за это платить.
Опыт последних десятилетий научил США, что крах врага не всегда означает победу. Ирак, Ливия и Афганистан показали, как правительственный коллапс превращается в долгосрочный региональный кризис, требующий колоссальных ресурсов. Американские опасения связаны не только со способностью Ирана причинять вред, но и с последствиями его слабости. Это великий парадокс современных войн: Запад стремится одолеть противника, не признающего никаких ограничений, но при этом сам накладывает на себя строгие рамки, опасаясь хаоса, цена которого выше, чем польза от самой победы.
Взгляд за пределы Ирана
Большая часть израильской дискуссии исходит из того, что Иран — центр американского стратегического мышления. Но для США это лишь часть глобальной картины. Историки знают: эрозия империй часто начинается не с поражений, а с момента, когда держава успешно решает локальные задачи, упуская из виду развитие центров силы будущего. Так было с Великобританией в начале XX века. Сегодня для США главные вызовы — это конкуренция с Китаем, гонка в сфере искусственного интеллекта, квантовые вычисления и технологии, которые определят структуру мировой власти на десятилетия вперед.
С точки зрения Израиля, Иран — экзистенциальная угроза. С точки зрения США, даже при всей опасности Ирана, он не является вызовом, определяющим баланс сил XXI века. Поэтому американцы установили четкие границы: они не готовы быть втянутыми в ситуацию, где путь к свержению режима приведет к масштабному разрушению страны и необходимости многолетнего вмешательства в восстановление.
Важность Ливана
Ливан — случай особый. В то время как в Иране дискуссия идет о судьбе режима, в Ливане американская цель иная. Вашингтон видит в нынешнем ливанском правительстве хрупкую историю успеха, прагматичную силу, открытую к сотрудничеству. С точки зрения США, ливанское государство — часть решения, а не проблемы. Поэтому американское давление с целью ограничить израильский огонь в Бейруте продиктовано не защитой «Хезболлы», а стремлением сохранить единственный институт, способный управлять страной после ослабления террористической группировки. Память об Ираке после 2003 года заставляет Вашингтон задаваться вопросом: кто заполнит вакуум после краха старого порядка?
Испытание временем
Вполне возможно, что американцы ошибаются, как можем ошибаться и мы. Это легитимный спор. Но прежде чем списывать меморандум на слабость или личные конфликты, стоит признать: нынешние разногласия гораздо глубже. Ни Трамп, ни США не отвернулись от Израиля. Они просто рассматривают Иран через призму уроков Ирака и Афганистана и глобальной конкуренции с Китаем.
В конечном счете, цель Израиля — не слепое согласие с каждым решением союзника, а понимание логики, которая им движет. Только осознав точку зрения партнера, можно эффективно влиять на него и предотвратить превращение стратегического спора в ненужный кризис, который лишь порадует наших общих врагов.
Эяль Цир Коэн — бывший глава отдела «Тевель» в «Моссаде»
