Это один из последних великих гитарных моментов в истории рока. И другого такого не будет
Десять лет со дня смерти Принса напоминают, что за образом поп-звезды скрывался один из самых уникальных гитарных героев в истории рока. Музыкант, который мастерски стирал границы между жанрами, играл так, будто правил не существует, и оставил после себя легендарные выступления, вошедшие в историю музыки.
«Пурпурный принц» покинул нас слишком рано, в возрасте 57 лет. Но он никуда не уходил. В десятилетие, прошедшее со дня смерти Принса, его музыка продолжает жить на стриминговых сервисах — как благодаря выпуску материалов из его огромного архива, так и через обновленные издания шедевральных альбомов середины восьмидесятых.
За свою жизнь музыкант, родившийся и работавший в Миннеаполисе, успел немало: он бил рекорды продаж, разрушал барьеры между жанрами, виртуозно владел почти каждым музыкальным инструментом, стал иконой моды и написал множество хитов для других артистов, включая The Bangles, Мадонну и Шинейд О’Коннор. Однако у Принса был еще один титул, который он мог бы с гордостью повесить на стену в своем кабинете — гитарный герой. Из-за его многочисленных регалий он не всегда первым приходит на ум, когда составляют список тех, кто умел извлекать магию из шести струн. Но когда изучаешь его великие соло — и вспоминаешь то, которое ему не позволили сыграть, — понимаешь, насколько уникальным был его звуковой почерк.
Как музыкант, Принс представлял собой оригинальное сочетание стилей четырех легенд: Литл Ричарда, Джеймса Брауна, Слая Стоуна и Джими Хендрикса. Последний оказал на него колоссальное влияние в плане обращения с инструментом.
Магия шести струн
Чтобы понять уникальность Принса, достаточно послушать, что он делает после третьей минуты в композиции I Could Never Take the Place of Your Man с альбома Sign o' the Times (1987). Песня, начинающаяся с «прыгающих» клавишных и радостных барабанов в духе восьмидесятых, постепенно трансформируется. Принс берет на себя лидерство, исполняя извилистое соло, полное скрежета, уверенных аккордов и быстрых щипков струн. Подобный подход к смешению жанров прослеживается и в треке The Cross с того же альбома, где тяжелая гитара с дисторшном соседствует с индийскими нотками в духе «Битлз».
Этот альбом завершил «золотой век» Принса, продемонстрировав, что он был Майлзом Дэвисом своего времени. Подобно тому, как Дэвис совершил революцию в джазе, Принс перевернул поп-музыку. Неслучайно в 1987 году они сотрудничали.
От «Purple Rain» до Зала славы
Взлет Принса, начавшийся с апокалиптического альбома 1999 (1982), продолжился бестселлером Purple Rain, созданным вместе с группой The Revolution. Момент пика здесь — заглавная песня с легендарным гитарным соло. Принс планировал написать её как десятиминутную кантри-балладу для Стиви Никс, но та отказалась. В итоге песня обрела новую форму в студии, когда гитаристка Венди Мелвойн начала играть аккорды, предложенные Принсом. В результате мы получили один из величайших гимнов восьмидесятых.
Принс всегда был бескомпромиссен в своем творчестве. В 1985 году, когда его пригласили участвовать в записи благотворительной песни We Are the World, он поставил условие: ему должны дать сыграть гитарное соло. Получив отказ, он даже не приехал в студию. Возможно, это было проявлением эго, но тот, кто слышал его соло в Purple Rain, понимает: Принс был супергитаристом, чье мастерство перекликалось с наследием Хендрикса.
Финальный аккорд
Спустя 20 лет после выхода Purple Rain гитара Принса вновь ошеломила мир на церемонии введения Джорджа Харрисона в Зал славы рок-н-ролла. Принс стал центральным участником исполнения While My Guitar Gently Weeps. Его задача была двойной: не потеряться на фоне таких легенд, как Том Петти и Стив Уинвуд, и переосмыслить культовое соло Эрика Клэптона.
Он справился блестяще. Когда Принс берет второе соло, от него невозможно отвести взгляд. Он играет зубами, ласкает гриф, перебирает струны в полулежачем положении, опираясь на зрителей. Это магия. Это один из последних великих гитарных моментов в истории рока. Когда соло заканчивается, Принс подбрасывает гитару в воздух и уходит со сцены, не сказав ни слова. Как баскетболист, забивший победный мяч под сирену и не ставший праздновать. Тишина, в которой он закончил номер, лишь подчеркнула величие музыканта, покинувшего нас десять лет назад.
