Дочь была убита, отец покончил с собой: мать и дочь борются за свой дом
Анна Бонгарт и ее дочь Эвелина потеряли Софию во время теракта 7 октября. Спустя несколько месяцев отец, Владислав, не выдержав горя, покончил с собой. Теперь семья вынуждена бороться со страховыми компаниями, отказывающимися покрывать ипотеку.
Жизнь семьи Бонгарт из Кармиэля изменилась до неузнаваемости. Все началось 7 октября, когда их старшая дочь София была убита в мобильном убежище недалеко от Беэри, и продолжилось в феврале этого года, когда муж Анны, Владислав Бонгарт, покончил с собой, не выдержав тяжести горя. Однако вместо необходимой поддержки Анна и ее младшая дочь Эвелина ведут изнурительную борьбу со страховыми компаниями. Из-за технических пунктов и мелкого шрифта система отказывается покрывать остаток ипотеки, оставляя их наедине с долгом в сотни тысяч шекелей и двойным горем.
Мобильное убежище, ставшее смертельной ловушкой
До той черной субботы супруги Бонгарт жили скромной израильской мечтой. Анна и Владислав, репатриировавшиеся из Украины в 2006 году, годами работали, чтобы построить теплый дом в Кармиэле. На деньги, сэкономленные тяжелым трудом, они приобрели квартиру, которая была для них символом безопасности и стабильности.
В ночь с 6 на 7 октября 21-летняя София отправилась на фестиваль «Нова» в Реим вместе со своей подругой Лираз Нисан. После начала террористической атаки им удалось спрятаться в мобильном убежище недалеко от Беэри. София успела отправить родителям свое местоположение, но вскоре убежище превратилось в смертельную ловушку. Террористы стреляли по нему и бросали внутрь гранаты. Нисан погибла на месте, а София часами пряталась под телом подруги. Около 11:30 она попыталась сбежать, но была застрелена. Обе были похоронены рядом на кладбище в Кармиэле.
Мысль о том, что он не смог ее спасти, не отпускала его
Убийство Софии изменило жизнь семьи. 48-летний Владислав, производственный рабочий на предприятии «Рафаэль», с трудом справлялся с чувством вины. Дважды в неделю он посещал могилу дочери. 21 февраля Анна нашла его бездыханным. Владислава не отпускала мысль, что он мог бы спасти дочь, если бы поехал за ней в то утро, рассказывает подруга семьи Майя Шарбан.
Анна осталась одна с младшей дочерью Эвелиной, которая страдает от тяжелого посттравматического расстройства. «Они остались одни, только Анна, Эвелина и боль», — говорит Шарбан. Анне приходится быть доступной для дочери круглосуточно, что делает невозможной нормальную повседневную жизнь.
Глухая стена бюрократии
Наряду со скорбью Анна вынуждена вести изнурительную экономическую борьбу. У супругов была ипотека, застрахованная с 2017 года. За месяц до смерти Владислава страховое агентство «Менора» предложило им снизить стоимость премии. Супруги, погруженные в горе и страдавшие от языкового барьера, не поняли, что переход в новую компанию создает новый квалификационный период сроком на один год в случае смерти в результате самоубийства.
После смерти Владислава обе компании отклонили иск. В «Меноре» заявили, что квалификационный период не истек, а в предыдущей компании ответили, что полис был аннулирован. Бонгарт осталась с долгом в 370 тысяч шекелей без страхового покрытия.
В «Меноре» поясняют, что, несмотря на обстоятельства, им было разъяснено условие о квалификационном периоде и исключение для самоубийства в первый год страхования. Тем не менее, из чуткости компания предложила семье выплату в 50 тысяч шекелей.
«Я не прошу жалости, — говорит Анна Бонгарт. — Я прошу, чтобы кто-то посмотрел на нашу историю сердцем, а не только через пункты мелкого шрифта. Мы много работали, экономили каждый шекель, чтобы купить дом. Мы платили ипотеку с верой, что в трудный момент нас поддержат».