Голос, ставший загадкой: как Эстер Офарим раскрылась в документальном фильме
Легендарная певица Эстер Офарим, десятилетиями избегавшая публичности, согласилась приоткрыть завесу тайны в новом документальном фильме. Режиссер Шакед Горен построил картину на серии интимных телефонных разговоров, которые позволяют по-новому взглянуть на жизнь и философию артистки.
Голос Эстер Офарим сопровождает израильский саундтрек уже многие десятилетия, однако личность, скрывающаяся за ним, всегда оставалась загадкой. Она выступала на крупнейших мировых сценах, добилась беспрецедентного успеха в 60-е и 70-е годы — в том числе в составе дуэта «Офарим» вместе со своим тогдашним супругом Аби Офаримом, — представляла Швейцарию на «Евровидении» и стала символом израильтянства для целого поколения. В конечном итоге она предпочла переехать в Германию и отойти от огней рампы.
Офарим, которой сейчас 86 лет, на протяжении многих лет редко давала интервью, отказывала репортерам и избегала публичности. Теперь новый документальный фильм режиссера Шакеда Горена «Эстер» пробивает эту стену молчания необычным способом — через часы записанных телефонных разговоров.
Путь к откровению
Фильм, который демонстрируется на фестивале «Докавив» и выйдет в эфир на канале yes Доко, родился из любопытства Горена. «Я всегда любил голос Эстер», — рассказывает он. «Это началось еще в детстве, когда я слушал её пластинки у бабушки. Мой первый фильм, "Элифелет, мой дядя — герой", был посвящен моей семье, и музыка Эстер всегда звучала в нашем доме. Повзрослев, я стал возвращаться к её альбомам».
Поворотный момент наступил около пяти лет назад, в разгар пандемии. «Я был в глубокой депрессии из-за коронавируса, — вспоминает Горен. — Мир был закрыт, царила неопределенность. В те моменты музыка Эстер мне очень помогла. Слушая её альбом, я вдруг начал воспринимать её как человека. Мы часто любим музыкантов, но не задумываемся об их личности. Я спросил себя: кто она? Я знал, что она — израильский символ, но не знал о ней почти ничего. Позже я понял, что это невероятная история женщины, покорившей мировые сцены».
Исследование Горена поначалу породило больше вопросов, чем ответов. Он обнаружил, что информации об артистке крайне мало. «Она не любит фотографироваться и не любит говорить о своей жизни. Интервью с ней можно пересчитать по пальцам», — описывает он. «Я наткнулся на старое радиоинтервью с "Галей ЦАХАЛ". Ведущий спрашивал её о жизни вне Израиля: "Где твой дом? Ты с нами или против нас?". Офарим дала потрясающий ответ: "То, что мои песни касаются пейзажей Израиля, не связано с национализмом или политикой. Я пою о себе, я рассказываю истории. Всё это — эмоциональные переживания, которые не укоренены в конкретном месте или времени"».
Этот ответ пленил Горена: «Она хочет быть свободной, не привязанной к месту. Я понял, что это история о поиске дома, об эмиграции и сложных отношениях между Израилем и Германией».
«Я ждал её за кулисами как фанат»
Горен решил действовать, но сначала наткнулся на отказ. Он написал немецкому агенту певицы, но получил вежливый ответ: Эстер не заинтересована. Режиссер не сдался. «Я узнал, что у неё выступление в Гамбурге, где она живет. Я поехал туда и ждал её за кулисами как последний фанат. Когда мы встретились, я сказал: "Привет, я Шакед, я говорил с вашим агентом". Это была волнующая и немного неловкая встреча. Ребенок, выросший на её музыке, встретил своего идола. Она была очень теплой, держала меня за руку, и вдруг стала доступной».
Та встреча открыла дверь для фильма. Постепенно Горен вошел в её круг общения, и между ними завязалась дружба. «Она умная, острая и смешная женщина», — делится он. «Мы говорили о литературе, искусстве, музыке, иудаизме и философии».
Когда Горен предложил снять полноценное визуальное интервью, Офарим отказалась: «Шакед, я не хочу стоять перед камерой. Это слишком обнажающе для меня. Давай не будем делать это конвенциональным способом». Тогда режиссер предложил использовать только их телефонные разговоры, и она согласилась.
Интимность и инаковость
Решение базировать фильм на архивных материалах и аудиозаписях оказалось точным. «В телефонных разговорах есть интимность, которая соответствует её таинственности», — объясняет Горен. «Бывали моменты, когда я спрашивал об Аби Офариме или её бывшем муже Филиппе, и она отвечала: "Я не хочу об этом говорить, это личное". Фильм — это своего рода танго: попытка понять, где проходит граница. Мне было важно показать этот танец — что она раскрывает, а где ставит блок. У неё есть привилегия петь, поэтому ей не нужно говорить».
Одним из открытий стала глубокая связь Офарим с ЛГБТ-сообществом. «Я понял, что моя ориентация как гея сыграла роль в моем интересе к ней», — признается Горен. «Она воплощает образ аутсайдера, человека, который не чувствует себя дома. Многие геи подключаются к этому. Она не Дана Интернешнл, в ней нет экстравертности. Она дива другого типа, и её инаковость привлекает аудиторию, которая тоже чувствует себя "иной"».
Годы, в которые записывались разговоры, и особенно события после 7 октября, сблизили их еще сильнее. Горен стал для Эстер каналом связи с Израилем. «Она узнавала через меня о ситуации в стране. В последние годы наша связь стала глубже именно из-за её огромной тревоги за Израиль».
В завершение Горен отмечает, что Офарим осталась довольна фильмом: «Когда показ закончился, она сказала: "О, я была красивой!". Она была тронута, увидев себя. А на вопрос о будущем, о том, где она хотела бы быть похороненной, она ответила в своем духе: "После того как я уйду, это не будет меня занимать"».
