У него нет слова? Все смеются над Дональдом Трампом — и упускают из виду стратегический ход | Д-р Лираз Маргалит

Дональд Трамп выглядит так, будто потерял контроль: угрожает уничтожением, отменяет атаку за одну ночь, объявляет о сделке, которую Иран отрицает, устанавливает дедлайн и меняет его. Распространенная критика заключается в том, что у него нет слова, что он не способен довести дело до конца и что над ним смеются. Но если перестать анализировать его поведение по отношению к Ирану и взглянуть на него через призму его собственных «песочных часов», обнаруживается вполне рациональная логика.

В данный момент Дональд Трамп зажат между тремя целями, которые невозможно достичь одновременно: быть лидером, который поставил Иран на колени и не отступил; не быть втянутым в долгую, дорогую и непопулярную войну; и открыть Ормузский пролив, снизив цены на топливо перед выборами в ноябре. Каждая из этих целей разумна сама по себе, но они не просто сталкиваются — они блокируют друг друга.

Реальная атака, особенно на иранскую энергетическую инфраструктуру, взвинтит цены на нефть прямо перед голосованием. Реальная сделка будет воспринята как капитуляция — повторение ядерного соглашения, которое сам Дональд Трамп разорвал и назвал «позором», — что деморализует «ястребов» и его электоральную базу. Статус-кво же оставляет пролив закрытым, а цены высокими. Выигрышного хода нет, есть лишь разные степени проигрыша.

Именно здесь вступает стратегия «минимакс». Это метод принятия решений, который ищет не наибольшую прибыль, а наименьший из возможных убытков. Вы выбираете не тот ход, который принесет лучший результат, а тот, чей худший сценарий менее разрушителен, чем у всех остальных. Это логика того, кто осознает, что находится в невыгодном положении. «Минимакс» — это стратегия ограничения ущерба, а не победы. То, что снаружи выглядит как непоследовательность, изнутри является последовательным выбором «наименее плохого» варианта: держаться середины.

Война уже обошлась США как минимум в 37,5 миллиарда долларов. Она непопулярна, вредит рейтингам Дональда Трампа и истощает его базу. Настоящие часы, которые тикают, — это не часы иранской ядерной программы, а время до промежуточных выборов в ноябре. Как только вы помещаете поведение на эту ось, оно перестает выглядеть случайным.

Когда Дональд Трамп угрожает атакой, он успокаивает Израиль и «ястребиное» крыло своей партии, возвращая давление на Иран и сохраняя образ лидера, который не утратил сдерживание. Но как только угроза начинает поднимать цену на нефть, пугать Саудовскую Аравию и страны Персидского залива, а также тревожить американского избирателя, он останавливается и объявляет о прогрессе. На этой неделе это произошло почти в реальном времени: угроза атаки сменилась сообщением о быстрых контактах по открытию Ормузского пролива, и цена на нефть упала более чем на 5%.

Его цель сейчас — не всеобъемлющее соглашение с Ираном, требующее месяцев переговоров и контроля. Цель гораздо скромнее: вырвать у Ирана достаточно уступок, чтобы вернуть нефть на рынок, снизить цены на заправках и представить американской общественности образ президента, который заставил их просить о сделке. Даже если речь идет лишь о временном соглашении о движении танкеров.

Не стреляют — отрицают

Здесь зигзаг превращается из неловкости в механизм. Дональд Трамп не может признать, что война не достигла целей, что она слишком дорога и что страны Персидского залива попросили его остановиться. Поэтому ему нужна другая история: «Мы собирались атаковать, они испугались, они позвонили, я остановился, потому что мы получили от них уступки». Без угрозы прекращение атак выглядит как отступление. После драматической угрозы тот же самый шаг подается как милость победителя: «Я мог уничтожить их, но они попросили о сделке».

Эти зигзаги обслуживают четыре аудитории одновременно. Израилю и «ястребам» он говорит, что атака на столе. Ирану — что нужно дать ему нечто, что можно представить как достижение. Странам Персидского залива — что он их слышит и не втягивает в региональную войну. Американскому избирателю — что он силен и заканчивает войны.

Однако эти аудитории наблюдают друг за другом, и здесь кроется провал механизма. Перевод отступления в «милость победителя» работает, пока другая сторона молчит. Одно предложение со стороны Ирана — «мы никогда не просили его остановиться» — возвращает ситуацию к реальности: «он угрожал и отступил».

Иран понял, что держит в руках дешевый и повторяющийся инструмент: не стрелять, только отрицать. Они не спорят о фактах, они разбирают нарратив. Все смеются над Дональдом Трампом, что он снова угрожает и снова отступает, но его цель — поддерживать угрозу. Он не пытается победить в войне, он пытается затянуть время до выборов. И в конечном итоге — с каждым днем экономика Ирана ближе к краху. Есть предел тому, сколько они смогут продержаться. Он может позволить себе сидеть посередине, потому что другая сторона кровоточит быстрее.