Инструмент чрезвычайной ситуации или кратчайший путь? Дилемма административного ареста для граждан в Иудее и Самарии

Насилие со стороны «молодежи холмов» в отношении арабов в точках трения в Иудее и Самарии почти всегда влечет за собой знакомое требование: ужесточить использование административных арестов против активистов крайне правого толка — практику, которая недавно была ограничена министром обороны. Как человек, прослуживший десятилетия в Шабак, я могу засвидетельствовать, что речь идет о крайне сложной профессиональной и моральной дилемме, стоящей перед лицами, принимающими решения.

Нет сомнений, что административный арест — это инструмент безопасности, спасающий жизни, и в то же время драконовская мера, использование которой должно быть крайне редким и совершаться с особой осторожностью. Он предназначен для экстремальных ситуаций, когда разведданные указывают на явную и непосредственную опасность, которую невозможно предотвратить обычными юридическими средствами. Иногда соображением является сохранение источников информации, а иногда — доказательные трудности при наличии твердых данных. Шаг в виде административного ареста предпринимается, когда у системы нет иного выбора, в качестве последней меры. Немногие знают, что и административные аресты палестинцев проходят через длительный бюрократический процесс, включая строгий судебный надзор, именно потому, что речь идет о «неизбежном зле» в демократии, защищающейся от террора. Утверждение о том, что этот инструмент следует использовать и против еврейского террора, опирается на эгалитарную и оперативную логику: если у нас есть информация о готовящемся теракте, наша обязанность — предотвратить его любым законным способом.

Именно исходя из этого, я хочу подчеркнуть: растущее требование об использовании административных арестов против еврейских граждан Израиля — это инструмент, применять который нужно крайне осторожно. За годы службы я видел десятки случаев административных арестов среди «молодежи холмов». Мне трудно указать на явные примеры, когда польза была настолько велика, чтобы оправдать использование столь агрессивного метода. В большинстве случаев речь идет об арестах на несколько месяцев, исключительно по юридическим причинам, и часто в отношении несовершеннолетних. Эти короткие сроки превратили подростков в героев в глазах их окружения и, так или иначе, способствовали их дальнейшей радикализации. Административный арест стал своего рода опасным «кратчайшим путем» для системы безопасности. Регулярное использование этого инструмента может привести к стагнации системы, которая годами избегает выработки более глубоких решений, таких как образование, реабилитация и оперативная концепция, позволяющая проводить уголовные, а не административные процессы. Полиция Израиля и Шабак обязаны переосмыслить методы борьбы с насилием «молодежи холмов», так как текущий подход не приводит к сдерживанию, а, наоборот, провоцирует еще большую радикализацию.

Круг, который Израиль не может разорвать

Недавно поступило предложение главы Шабак об использовании электронных браслетов — идея, которая выдвигалась много лет, но не продвигалась по разным причинам. Использование этого инструмента может стать желаемой промежуточной ступенью для сокращения применения более драконовских мер. Электронный браслет позволит осуществлять надзор за радикальными активистами и удалять их из точек трения в режиме реального времени, не отправляя в тюрьму без суда. Кроме того, можно выдавать активистам, по которым имеются твердые разведданные, ордера на удаление (многие из них вовсе не являются жителями Иудеи и Самарии) и предпринимать уголовные меры против тех, кто нарушит эти предписания.

Однако этих мер принуждения самих по себе будет недостаточно. Лечение должно включать значительный компонент образования и реабилитации. В этом вопросе я, к сожалению, видел за годы работы в Шабак, что действия органов, не являющихся правоохранительными, были частичными, недостаточными и слишком медленными. Административный арест порождает радикализацию, превращает заблудших подростков в героев и окончательно отрывает их от государства. Государство должно инвестировать в специальные программы реабилитации, социальное сопровождение и попытки реинтеграции, прежде чем эти подростки совершат тяжелые преступления. Решение проблемы националистической преступности будет найдено не в административных арестах, а в сочетании решительного уголовного преследования, умного технологического надзора и глубоких образовательных инвестиций.

В другом аспекте следует помнить, что расширение использования административного ареста против граждан — это «скользкий путь», который может привести к применению этого инструмента там, где уголовное преследование терпит неудачу. Уже сейчас слышится все больше голосов в пользу использования административных арестов против организованной преступности в арабском секторе. Эти предложения вызывают сложные вопросы: следует ли применять этот инструмент против определенных видов преступности или против всей преступности в арабском секторе? Почему не будет разрешено использование против преступности в еврейском секторе? Аргументы вроде «убийство есть убийство» быстро прорвут плотину крайне опасным для демократического государства образом.

В заключение подчеркну: заявление министра обороны о повальной отмене административных арестов против «молодежи холмов», на мой взгляд, ошибочно. Главным критерием использования инструмента должна быть степень будущего ущерба, который он предотвращает. Если сейчас существует системный запрет на проведение административного ареста даже в случае «тикающей бомбы», это будет роковой ошибкой. Вместе с тем, следует стремиться к сокращению использования этого инструмента и выбору решений в виде реабилитации и уголовного преследования. Решение об административном аресте должно тщательно проверяться с пониманием того, что как с точки зрения прав личности, так и из желания вернуть заблудшую молодежь на правильный путь, стоит по возможности предпочесть другие инструменты.

Шалом Бен-Ханан — бывший начальник управления в Шабак, научный сотрудник Института политики по борьбе с терроризмом в Университете Райхмана.