Из Тегерана в Бейрут: почему Иран никогда не откажется от «Хезболлы»

В начале волн протеста, приведших к Исламской революции в Иране в 1978 году, выделялись молодые активисты, возглавлявшие демонстрации против режима шаха. Они носили военные куртки в стиле боевиков того времени, были небриты и порой своим внешним видом напоминали участников социалистических революций в Южной Америке. Они были первыми, кто выкрикивал лозунги протеста, и массы присоединялись к ним.

Этих молодых людей называли «хезболлахи» — люди «Партии Аллаха». В дальнейшем они врывались на военные базы шаха, захватывали оружие и вели бои против сил, остававшихся верными монарху. После победы революции они участвовали в создании «Басидж» — народных добровольческих сил — и Корпуса стражей исламской революции (КСИР), которые со временем стали одним из ключевых центров силы в Иране, как в подавлении внутренних протестов, так и в продвижении региональной деятельности Исламской Республики.

Многие из этих активистов происходили из низших социальных слоев или были студентами, где знакомились с социалистическими и исламистскими идеями, сформировавшими их мировоззрение и роль в революции.

Однако за этой историей скрывалась деталь, имеющая более широкое значение. Согласно различным источникам, часть лидеров «хезболлахи» еще в 70-е годы прибывала в лагеря ООП на юге Ливана, где они проходили военную подготовку и знакомились с методами вооруженной борьбы и «сопротивления». Среди них были фигуры, которые впоследствии стали высокопоставленными лицами в КСИР и иранском силовом истеблишменте.

Для этих молодых людей Ливан служил лабораторией для изучения тактики партизанской войны и принципов политико-военной организации, которые должны были впоследствии послужить революции внутри Ирана. После прихода к власти аятоллы Рухоллы Хомейни часть этих революционеров занялась укреплением иранского влияния в Ливане.

Отсюда, согласно этой концепции, родилась тесная связь между иранским режимом и «Хезболлой». Ливанская организация воспринимается не просто как региональный филиал Тегерана, а как продукт исторических, идеологических и личных отношений, сложившихся еще до триумфа Исламской революции.

С течением лет «Хезболла» превратилась из местной партизанской группы в значительную военную силу, оснащенную обширным ракетным арсеналом и передовыми оперативными возможностями. С точки зрения Ирана, организация служит центральным инструментом проецирования регионального влияния и борьбы против Израиля и западных держав.

Поэтому, как утверждает автор, в то время как Иран может проявлять гибкость в различных вопросах в рамках международных переговоров — включая ядерную программу или определенные аспекты ракетного вооружения — трудно представить, что он откажется от «Хезболлы». С точки зрения режима, речь идет о стратегическом активе и части революционного наследия, на котором зиждется его идентичность.

«Хезболла» — это не просто союзник Ирана, а неотъемлемая часть идеологической и оборонной структуры, которую Исламская Республика построила с 1979 года.

Именно поэтому любая попытка сократить мощь организации в Ливане требует, по мнению автора, прямого противостояния с центрами силы и влияния самого иранского режима.

Бени Сабти — эксперт по Ирану в Институте INSS и один из основателей подразделения пресс-службы ЦАХАЛа на персидском языке.