Израиль не может продолжать быть «виллой в джунглях»

Соглашение Дональда Трампа с Ираном вызвало разочарование в Израиле. Один из важнейших уроков, извлеченных из кампании против Ирана, заключается в том, что израильско-американские отношения, какими бы прочными они ни были, не могут опираться на одного человека или один политический лагерь. Именно военные и политические достижения последних лет подчеркивают необходимость более широкой стратегии политической диверсификации рисков.

В течение многих лет Биньямин Нетаниягу умел маневрировать в американской политической системе. Даже когда его отношения с президентом Бараком Обамой были напряженными, он пользовался мощной поддержкой в Республиканской партии и Конгрессе. Разногласия по поводу ядерной сделки с Ираном в 2015 году были ярким тому примером: Нетаниягу мог противостоять Белому дому, потому что у него был альтернативный политический адрес в Вашингтоне. Но в последние годы ситуация изменилась. Израиль в значительной степени сделал ставку на возвращение Дональда Трампа в Белый дом, исходя из предположения, что республиканская администрация предоставит ему большую свободу действий. Поначалу казалось, что ставка сыграла, и оба лидера действовали в почти полной координации, кульминацией чего стало начало кампании против Ирана. Однако внешняя политика определяется интересами, а не личными отношениями. Когда интересы начинают расходиться, даже близкая дружба не гарантирует единства позиций.

Здесь обнаруживается главная проблема: Израиль сосредоточил значительную часть своего политического капитала в одной корзине, и сегодня он обладает немногими рычагами влияния на американскую администрацию. Его отношения с широкими кругами Демократической партии ухудшались на протяжении многих лет, и он избегает ввязываться во внутренние конфликты внутри республиканского лагеря — между неоконсервативным и евангелистским крылом и изоляционистским движением MAGA. Параллельно с этим затянувшаяся война ослабила позиции Израиля в частях Европы и западного мира. С точки зрения управления рисками это стратегическая проблема. В финансовом мире ответственный инвестор не концентрирует все свои активы в одной акции, даже если речь идет о самой многообещающей. Государства мало чем отличаются. Они должны выстраивать сеть партнерств, чтобы кризис на одной арене не превратился в тотальный кризис.

Смысл не в отдалении от США, а как раз наоборот. Союз с Вашингтоном является важнейшим стратегическим активом Израиля, прежде всего благодаря помощи в сфере безопасности и политической поддержке, во главе которой стоит право вето США в Совете Безопасности. Параллельно Израиль должен работать над восстановлением связей с умеренными течениями в Демократической партии, понимая, что республиканцы не всегда будут находиться у власти. Наряду с этим Израиль должен углублять свои региональные и международные круги партнерства. Индия — яркий пример. Будучи восходящей державой, имеющей свои собственные вызовы в сфере безопасности перед лицом радикальных исламистских организаций, она является естественным партнером для сотрудничества в области безопасности, технологий и экономики.

В равной степени есть место для продолжения развития сети региональных союзов, выстроенной в последние годы: с Грецией и Кипром в Восточном Средиземноморье, с Азербайджаном на севере, с ОАЭ в Персидском заливе и с государствами на Африканском Роге, такими как Эфиопия и Сомалиленд. Такая сеть не заменяет союз с США, а укрепляет позиции Израиля и расширяет пространство для маневра, в том числе в отношениях с Вашингтоном. Даже на самом Ближнем Востоке требуется более гибкое мышление. В Сирии, например, существуют этнические и религиозные меньшинства, имеющие общие интересы в сфере безопасности с Израилем, в том числе курды, друзы и алавиты. Создание каналов сотрудничества с такими региональными игроками является частью широкой концепции построения стабильности через общие интересы. Это путь к сдерживанию опасного джихадизма Джулани при поддержке Эрдогана.

Современный мир характеризуется постепенным снижением влияния международных институтов и ростом значимости региональных и гибких союзов. В такой реальности Израиль должен освободиться от концепции, согласно которой он является «виллой в джунглях», по выражению Эхуда Барака, оторванной от своего окружения. Израильский интерес требует как раз более глубокой интеграции в пространство при выявлении партнеров со схожими интересами. Само понятие силы также изменилось. Катар — пример небольшого и относительно слабого в военном отношении государства, которое сумело создать себе значительное международное влияние с помощью капитала, СМИ, инвестиций, а также культурных и академических связей. Можно спорить о его целях, но трудно игнорировать его успех в применении «мягкой силы».

Израиль не может довольствоваться военным превосходством и своими экономическими достижениями. Если он стремится утвердить свой статус региональной державы, он должен инвестировать также в политическую, культурную и технологическую силу влияния и выстраивать широкую сеть партнерств. Союз с США останется краеугольным камнем национальной безопасности, но именно для того, чтобы сохранить его на долгое время, Израиль обязан избегать исключительной зависимости от него и действовать согласно одному базовому принципу: даже во внешней политике диверсификация рисков — это ключ к стратегической устойчивости.