Израильское искусство: почему старые мастера снова в цене
Вопреки прогнозам о падении спроса на работы классиков, израильский арт-рынок переживает ренессанс. Коллекционеры всё чаще обращаются к искусству «золотого века», находя в нём утешение и ностальгию в непростые времена.
Несколько лет назад на израильском арт-рынке бытовало мнение, что лучшие дни таких гигантов, как Реувен Рубин и Нахум Гутман, остались в прошлом. Логика казалась простой: по мере смены поколений интерес коллекционеров сместится в сторону более актуальных направлений, а спрос на работы старых мастеров пойдет на спад. Однако, как отмечает Амитай Хазан, генеральный директор крупнейшего аукционного дома «Тирош», реальность оказалась иной.
«Мы прогнозировали снижение интереса, но произошло обратное: старое израильское искусство вернулось на передний план, — говорит Хазан. — Этот процесс начался во время пандемии коронавируса и еще больше усилился в период войны. Известные художники, чьи позиции, как казалось, могли ослабнуть, внезапно значительно выросли в цене».
Аукционный дом «Тирош», основанный в 1992 году Довом Хазаном и Мики Тирошем, на протяжении многих лет выступал эксклюзивным представителем Генерального опекуна Министерства юстиции при продаже государственных наследств и подарков. В конце июня аукционный дом готовится к проведению ежегодного масштабного мероприятия, где будут представлены три редкие частные коллекции из Австралии, США и Израиля. Многие из этих работ были приобретены еще в 1920-х и 1930-х годах — в период, который эксперты называют «золотым веком» израильского искусства.
Искусство как «безопасная гавань»
По мнению Хазана, рост спроса напрямую связан с израильской реальностью последних лет. В трудные времена люди стремятся к «безопасным местам», и искусство становится одним из них. «Это дает утешение и чувство ностальгии, которые невозможно найти где-либо еще», — объясняет он.
Анализ продаж подтверждает эту тенденцию: четыре из пяти самых дорогих работ в истории «Тирош» были проданы за последние полтора-два года. Среди них — «Улица Бальфур, Тель-Авив» Реувена Рубина (354 тысячи долларов) и «Йехиам» Йосефа Зарицкого (354 тысячи долларов). При этом абсолютный рекорд дома по-прежнему удерживает «Шейх-Мунис» Рубина, проданный в 2011 году за 540 тысяч долларов.
Провенанс: история, которая стоит денег
Помимо имени художника, на цену критически влияет провенанс — история владения работой. Коллекционеры готовы платить значительную премию, если картина принадлежала видным деятелям культуры или входила в состав знаменитых частных собраний.
Хазан приводит показательный пример: «Около десяти лет назад мы продали картину Мордехая Леванона. Обычно его работы уходят за 700–800 долларов, но этот конкретный экземпляр, подаренный Голде Меир членами кабинета министров, был продан за 16 тысяч долларов».
Иногда даже «громкое» имя владельца коллекции может изменить ход торгов. Так, продажа коллекции IDB после краха группы Нохи Данкнера привлекла огромное внимание СМИ. В результате работы были проданы по ценам, в 4–5 раз превышающим оценочную стоимость, что установило новые рекорды для таких художников, как Лея Никель и Рафи Лави.
Будущее рынка и роль художниц
Отвечая на вопрос о критериях отбора, Хазан подчеркивает: в каталог попадает лишь около 1% предложенных работ. «Мы работаем с музеями и кураторами, чтобы отобрать лучшее из лучшего. Даже если речь идет о знаменитом художнике, не каждая его работа достойна аукциона», — поясняет он.
Особое внимание Хазан уделяет гендерному вопросу. Несмотря на то, что на международном рынке доминируют работы мужчин, в израильском современном искусстве наметился явный разворот: около 50% самых успешных художников сегодня — женщины. Работы Зои Черкасской, Сигалит Ландау, Михаль Ровнер и Илит Азулай входят в число самых дорогих лотов последнего десятилетия.
«Радует, что здесь начинает появляться достойное представительство художниц», — резюмирует Хазан, добавляя, что, несмотря на все аналитические модели, арт-рынок остается живым организмом, где человеческий фактор и эмоции порой играют решающую роль.
