Джики Азулай: возвращение на «МастерШеф» и уроки преодоления кризиса
Звезда кулинарного шоу Джики Азулай откровенно рассказывает о возвращении на телевидение, борьбе с финансовыми трудностями и важности семейных традиций.
С момента своего триумфального появления в первом сезоне шоу «МастерШеф» жизнь иконы израильской кулинарии Джики Азулай круто изменилась. Ей довелось пройти через взлет гастрономической карьеры, громкий развод и тяжелые финансовые испытания, заставившие ее искать заработок везде, где только можно. Вернувшись на экраны в рамках специального сезона программы и хотя не одержав победу, Азулай вновь доказала всем, что она — неотъемлемая часть израильского кулинарного мира. В откровенной беседе с Надавом Борнштейном она поделилась впечатлениями от возвращения на телевидение, объяснила, почему решила открыто рассказать о денежных трудностях, и объяснила, почему детям так важна домашняя еда после школы.
Затронув тему своих клиентов, Азулай неожиданно призналась: «Все мои клиенты — ашкеназки, марокканки у меня не покупают». По ее мнению, это связано с воспитанием в разных общинах: в ашкелонских или в целом ашкеназских домах детей с детства ориентировали на другие сферы, подталкивая к академической карьере и учебе, тогда как девочек в марокканских семьях учили готовить. «Что лучше сегодня? Я не знаю. В детстве возвращаться домой и чувствовать аромат домашней еды — это одно из лучших воспоминаний. Я просто в шоке, когда ребенок приходит из школы, а дома ничем не пахнет. Куда ему тогда возвращаться?»
Известная кулинарная предпринимательница Эфрат Анзель поддержала коллегу, рассказав, что и сама всегда готовила для детей, но после открытия своего успешного гастрономического магазина этот процесс стал куда более сложным. «Я пережила оба этапа, — делится Анзель. — До открытия бизнеса мои дети каждый день получали горячий обед. Я всю жизнь работаю на себя и всегда старалась встретить их дома горячей едой. С тех пор как открылась моя лавка, все изменилось: я приношу еду оттуда или стараюсь успеть домой. Часто приношу болоньезе, сын пробует и говорит: "Это не ты готовила". Он до сих пор безошибочно узнает мою стряпню».
Возвращение на «МастерШеф» и преодоление страха
Отвечая на вопрос о том, как она оценивает свое возвращение на телевизионную кухню, Джики признается: это было одновременно увлекательно и невероятно тяжело. «Это было весело, но непривычно трудно. Мне казалось, что я уже на равных с профессиональными шефами. Зрителю кажется: ну что там, час съемок, но дайте же время! Я долго сомневалась, стоит ли идти, учитывая бешеный ритм и давление, но не могла сказать "нет" проекту. Именно оттуда я начинала, и мне было совестно отказываться. Я сказала себе: будь что будет. Я не боялась своей еды — я на сто процентов уверена в своем мастерстве, но страшно боялась прессинга и жестких временных рамков».
Михаль Эпштейн, прошедшая через аналогичный опыт в предыдущем сезоне и завоевавшая победу, горячо поддержала коллегу: «Я невероятно живо понимаю Джики. Когда мне позвонили, моим первым инстинктом было отказаться, но потом я попыталась понять почему. Очевидно, я просто боялась потерпеть неудачу, ведь у меня уже есть свой бизнес, клиенты и имя в индустрии. Справиться с этим очень тяжело, но я знала, что буду жалеть, если не дам себе еще один шанс. Это сурово, первый съемочный день — настоящий удар по нервной системе».
Откровенность о деньгах и преодоление кризиса
В интервью изданию mako в прошлом месяце Джики Азулай открыто рассказала о том, что была вынуждена подрабатывать уборкой, чтобы сводить концы с концами. Это признание вызвало широкий резонанс, но сама она ни о чем не жалеет. «Было полезно сбросить этот груз, — объясняет она. — В нашей индустрии царит страх говорить правду, особенно о финансах. Я видела других публичных людей, которые признавались, что им тяжело, но не заметила, чтобы кто-то предложил им после этого крупный рекламный контракт — это лишь сильнее тянет тебя на дно. Возникает страх: если ты признаешься, что у тебя проблемы, тебя окончательно задвинут в угол. Всегда нужно делать вид, что все прекрасно, поэтому мне было легко и приятно сказать правду».
«Я не стыжусь этого — ни тогда, ни сейчас. Появилась возможность открыто заявить об этом, и я воспользовалась ею. Меня ужасно раздражает стереотип, будто публичные люди — обязательно миллионеры, и отношение к тебе соответствующее: мол, "ты сидишь на мешках с деньгами". Нет! У меня четверо детей, и когда ты воспитываешь их одна, тебе нужно зарабатывать огромные деньги. Была война, была пандемия, а в нашей сфере, когда нет работы — нет дохода. Ты не можешь вдруг пойти на обычную службу, если появляется крупный проект — ты должен быть полностью там. Это тяжело, но нужно двигаться дальше. Я должна приносить в дом еду, и меня не волнует, как, где, сколько и почему».
«Есть замечательная фраза: ты не умираешь, когда падаешь в реку — ты умираешь, когда идешь ко дну. Падать можно, но нельзя тонуть. Я всегда поднимаюсь, я очень трудолюбивый человек».
Новые горизонты
Что изменилось после участия в обновленном «МастерШефе»? «Очень многое, — улыбается Джики. — Люди часто спрашивают: "Ты вообще еще занимаешься едой?". Но еда будет частью нашей жизни вечно. Я всегда говорю: еда для меня — как дыхание. Пусть это не всегда показывают по телевизору, я продолжаю ездить по частным домам, готовить, заниматься проектами. Двери открылись, появились новые предложения, и я безмерно благодарна за то, что продолжаю свое дело».
