Как судебная система превращается в инструмент мести

Недавно мы столкнулись с шокирующим случаем: согласно публикациям, некий человек выдавал себя за Шона Кармели, бойца бригады «Голани», павшего в войне, и установил контакт с Эден, его скорбящей спутницей жизни. После неоднократных попыток проникнуть в ее жизнь с помощью непрекращающихся сообщений, он нашел новый способ добраться до нее — через судебную систему. Так она сама превращается в инструмент контроля.

Посредством повторяющихся исков он не просто ищет судебного решения. Он определяет, когда она должна явиться в суд, когда она будет вынуждена отвечать на десятки открытых против нее процедур и когда она будет вынуждена снова столкнуться с человеком, который, согласно публикациям, преследовал ее, пока она справлялась с горем. Этот случай, безусловно, является крайне экстремальным, но он иллюстрирует гораздо более широкое явление, известное как «правовое насилие».

Тот, кто стремится контролировать жертву, понимает, что порой нет нужды в угрозах или физическом насилии. Достаточно мобилизации самой судебной системы. Хотя текущий случай не связан с насилием между супругами, он хорошо иллюстрирует механизм использования судебного процесса как средства для продолжения контроля и преследования. Это явление нередко повторяется в конфликтах между супругами после расставания, особенно когда в прошлом присутствует история домашнего насилия.

С правовым насилием я впервые столкнулась не на юридическом факультете, а дома. Будучи дочерью жертвы насилия, я наблюдала, как уже в начале бракоразводного процесса моих родителей моя мать была вынуждена столкнуться с бесконечной чередой исков, ходатайств и заседаний — так выглядели почти следующие 20 лет ее жизни. В течение многих лет я думала, что это наша частная история, и только во время участия в клинике по вопросам права и гендера я поняла, что речь идет о широком явлении.

Я сопровождала женщин, находившихся в приютах для жертв насилия, и видела, как они вынуждены справляться с потоком исков, фиктивных ходатайств, непрекращающихся процедур и бесконечных заявлений об изменении обстоятельств. В дальнейшем, во время моей стажировки у уполномоченного по вопросам неплатежеспособности в рамках специальной модели для жертв экономического насилия, я видела, как обидчики пытались сорвать реабилитацию женщин, участвуя в процедурах неплатежеспособности в качестве кредиторов. Раз за разом судебный процесс использовался не для поиска справедливости, а как средство для продолжения причинения вреда.

И возникает вопрос: ради чего? Почему настаивать на еще одном ходатайстве, еще одном иске и еще одном бессмысленном заседании? В немалом количестве случаев ответ прост: контроль. Подобно различным формам домашнего насилия, правовое насилие проистекает из желания контролировать жертву. Если раньше контроль осуществлялся напрямую, то теперь он реализуется через длинную руку судебной системы. Каждая повестка на заседание, каждый ответ, который необходимо подать, и каждая дополнительная процедура поддерживают принудительную связь между обидчиком и жертвой.

Отсюда возникает самый сложный вопрос: как и почему это становится возможным? Действительно, право на доступ к правосудию является краеугольным камнем любого демократического режима. Однако это не означает, что система обязана служить инструментом в руках тех, кто злоупотребляет ею. На суды, и прежде всего на судей, ответственных за отправление правосудия, возложена обязанность выявлять, когда судебный процесс перестает быть реальной попыткой прояснить споры, а превращается в инструмент преследования, изматывания и контроля.

У судов уже есть значительные инструменты для борьбы с этим явлением: например, запретительные судебные приказы, взыскание значительных судебных издержек и процессуальные санкции. Инструменты существуют, но их использование все еще слишком ограничено. Роль судебной системы заключается не только в разрешении споров. Она также состоит в том, чтобы гарантировать, что сам процесс не превратится в инструмент, который будет использоваться обидчиками во зло, и что жертвы смогут восстановиться, не позволяя суду стать еще одной ареной насилия против них.

Автор является студенткой юридического факультета в «Колледж ле-Минхаль», клиника по вопросам права и гендера.