Как в библейские времена: момент, когда Израиль стал региональной державой

Удары, нанесенные Израилем по Ирану, наглядно демонстрируют трансформацию его регионального статуса. Десятилетиями мы привыкли воспринимать Израиль как небольшое государство, окруженное врагами и вынужденное бороться за само свое существование. Сегодня страна действует на расстоянии тысяч километров от своих границ, влияя на баланс сил и играя ключевую роль в формировании архитектуры Ближнего Востока. Израиль стал региональной державой.

В Израиле процесс повернулся вспять

Чтобы осознать масштаб перемен, необходимо вспомнить вектор развития, по которому Израиль двигался десятилетиями. Начиная с мирного соглашения с Египтом, через соглашения Осло, размежевание с сектором Газа и отступление из Южного Ливана, общим трендом было сокращение пространства под израильским контролем. Страна постепенно «сжималась» в надежде, что территориальные уступки принесут стабильность и безопасность.

После 7 октября процесс повернулся вспять. В секторе Газа возникло значительное пространство безопасности вдоль границы. В Южном Ливане Израиль удерживает позиции к югу от реки Литани и даже за ее пределами. В Сирии под контролем находятся израильский Хермон и дополнительные зоны безопасности на юге страны. Параллельно поддерживаются стратегические связи с друзами на юге Сирии и с курдами на северо-востоке. Впервые за долгое время Израиль не сокращает зону своей деятельности, а расширяет ее.

У идеи палестинского государства нет опоры в реальности

Глубокие идейные сдвиги произошли и в Иудее и Самарии. Долгие годы концепция палестинского государства была краеугольным камнем политического мышления на Западе. Сегодня, после краха «концепции Осло» и событий 7 октября, эта идея в значительной степени утратила связь с реальностью.

---

Обетованная земля — Царство Израиля

Эти процессы возвращают нас к глобальному вопросу: каков смысл Обетованной земли в современную эпоху? Левант — Израиль, Сирия, Ливан и Иордания — на протяжении тысячелетий был ареной борьбы за региональную гегемонию. Во времена Ахава и Иеровоама II Царство Израиля противостояло Арам-Дамаску за лидерство в регионе. И тогда вопрос заключался не в прямом контроле над каждой деревней или холмом, а в способности выстраивать сеть союзов, удерживать стратегические ключевые точки и диктовать правила игры.

Это помогает понять и идею Обетованной земли. Царство Израиля никогда не контролировало напрямую всю территорию от «Нахаль Мицраим» до реки Евфрат, однако стремилось быть центральной силой в этом пространстве. В этом смысле Обетованная земля — это не обязательно карта суверенитета, а пространство влияния, союзов, демилитаризованных зон и стратегической глубины.

Здесь кроется один из важнейших уроков последних двух лет. Держава измеряется не только военной мощью. У Израиля уже есть одна из сильнейших армий в мире, а по показателю ВВП на душу населения страна входит в число самых богатых. Однако державе необходима стратегическая глубина — способность отдалять угрозы от границ посредством буферных зон, союзников и сфер влияния.

Наряду с этим требуется еще один компонент: «мягкая сила». Способность влиять через идеи, культуру, инновации и стратегическое видение. Державы не выживают долго только благодаря танкам и самолетам. Они процветают, потому что им удается убедить других стать частью предлагаемого ими порядка.

Удары по Ирану, изменения в Ливане, Сирии, Газе и Иудее и Самарии — это не просто череда событий в сфере безопасности. Возможно, мы наблюдаем часть более широкого исторического процесса, в котором Израиль переходит из статуса реагирующего государства в статус государства, формирующего реальность. Не обязательно через аннексию и прямой суверенитет, а через союзы, стратегическую глубину и региональное влияние. Именно так выглядела гегемония в Леванте во времена Ахава и Иеровоама II, и именно так она может выглядеть в XXI веке.