Как выбирают названия для войн?
Выбор названий вроде «Epic Fury» или «Рык льва» не случаен: за ними скрывается стратегия формирования общественного сознания. Пока Вашингтон использует драматичный язык, напоминающий голливудские блокбастеры, Израиль и Иран обращаются к глубоким историческим и религиозным символам.
Искусство нейминга в эпоху медиа
В видеоролике, распространяемом в социальных сетях, президент США Дональд Трамп рассказывает, как он зевал, слушая предложения по названию военной операции против Ирана. «Они дали мне около 20 имен, и я уже засыпал», — признался он на митинге. Только когда прозвучало «Epic Fury» (Эпическая ярость), что-то привлекло его внимание: «Я увидел это и сказал: мне нравится это название».
В США растет критика того, как война преподносится общественности — от выбора названия до риторики и визуальных образов. Статья, опубликованная на этой неделе в Financial Times, содержит резкую критику сообщений Белого дома и Пентагона. Их характеризует агрессивный, драматичный язык, представляющий США как безжалостную силу с использованием образов, свойственных поп-культуре, боевикам и компьютерным играм. Выбор названия воспринимается как часть этой тенденции: оно подчеркивает мощь и эффект, но в меньшей степени отражает сложность конфликта.
Демонстрация военных действий через видеоролики, имитирующие видеоигры и подчеркивающие точность попаданий, призвана показать американской общественности превосходство армии в режиме реального времени. Критики утверждают, что эта риторика оторвана от реальности принятия решений и затушевывает гуманитарные последствия. По их словам, сегодня язык и визуальные эффекты приближают войну к миру развлечений, размывая границу между реальностью и репрезентацией.
Доктор Йоав Фрумер, глава Центра изучения США Тель-Авивского университета, объясняет «Глобс»: «Дональд Трамп выбрал название фильма, потому что он интерпретирует международные отношения и войну через призму телевидения. Для него война — это еще одно реалити-шоу, поэтому на главную роль был выбран американский министр обороны Пит Хегсет».
Традиция и мощь
Выбор названий для операций — это не технический вопрос, а часть усилий по трансляции мощи и сдерживания. «Epic Fury» продолжает традицию драматических имен, призванных произвести эффект. Так, «Desert Storm» (Буря в пустыне) в 1991 году транслировала идею быстрой и сокрушительной атаки. Подобно ей — «Infinite Justice» (Безграничное правосудие), первоначальное название операции в Афганистане, и «Rolling Thunder» (Раскаты грома) во Вьетнаме.
В Тегеране же искали названия, наполненные религиозным смыслом. Иранский режим назвал войну «Истинное обещание» — выражение из Корана, обещающее верующим наследование земли.
Идит Бар, исследователь арабского и мусульманского мира, объясняет, что использование термина «обещание» не случайно. Для целевой аудитории это вызывает глубокие религиозные ассоциации, подкрепляя ощущение борьбы, имеющей историческую судьбу. «Когда иранский режим использует это название, он намекает, что борьба является реализацией божественного обещания, противопоставляя лагерь веры лагерю тирании — Западу и Израилю», — детализирует Бар.
Эта концепция опирается на исторические мифы ислама, такие как битва при Кербеле, где внук пророка Мухаммеда погиб, выступив против коррумпированного правления. «Эта риторика призвана поднять моральный дух внутри страны и транслировать вовне уверенность в правоте своего пути», — заключает Бар.
Брендинг конфликта
«Хезболла» использовала название «Истинное обещание» еще в 2006 году, и с годами оно стало своего рода «брендом». Иран перенял его в апреле 2024 года, и фактически нынешняя война называется «Истинное обещание 4».
«У «Хезболлы» широкий репертуар названий, основанных на Коране», — говорит Бар. «Например, название последней атаки на Израиль — «Поеденная солома». Это выражение из суры «Слон», повествующей о божественном вмешательстве против правителя, пытавшегося захватить Мекку. Образ ясен: так выглядит судьба того, кто нападает на лагерь веры».
В Израиле премьер-министр обосновал выбор названия «Рык льва» тем, что операция началась в дату исторической битвы при Тель-Хай, где пал Иосиф Трумпельдор, в память о котором установлен монумент «Рычащий лев».
Но у льва есть и другое значение — это исторический символ Ирана до исламской революции, красовавшийся на флаге в период шаха. Посыл двойной: внутри страны это попытка представить событие как справедливую борьбу против экстремистского режима, а вовне — заявление о том, что борьба ведется не с иранским народом, а с властью аятолл. Выбор значимого образа позволяет Израилю намекнуть, что цель конфликта — не только военная, но и смена режима.
