«Каждая картина стоит 40 тысяч шекелей. Я спросила владельца: "Ты уверен, что за это заплатят?"»
Эдит и Авиху познакомились в 19 лет через друзей. Вместе они прошли путь от обучения татуировочному искусству в Лондоне до создания собственной студии в Израиле, ставшей настоящей империей. Сегодня, воспитывая детей, супруги пересмотрели свои приоритеты: Эдит вернулась к живописи, а Авиху сосредоточился на более камерных проектах.
Что делать с минусом на счету, сколько стоит аренда жилья и какую мечту удалось осуществить в тени войны? Люди со всей страны откровенно рассказывают о своей жизни. На этот раз — история семьи Бен-Гида из Тель-Авива.
На фото: Эдит (35), Авиху (35), Тара (5), Сет (6). Живут в арендованном доме, за который платят 14,5 тысяч шекелей в месяц.
Эдит: «Мы очень любим близость к Кфар-ха-Ярок и району ха-Миштала. Там детские сады и все кружки. Это место очень напоминает нам Север, откуда мы родом».
Авиху: «Я из Кирьят-Шмоны, а Эдит из Мигдаль-ха-Эмека. В детстве я рисовал на стенах и на мотоциклах, но всегда мечтал заниматься татуировками. После армии переехал в Тель-Авив».
Эдит: «Мы познакомились в 19 лет через общих друзей».
Авиху: «Друг сказал мне: "У меня есть кое-кто идеальный для тебя. Она художница и любит татуировки, как раз то, что ты любишь". Я отправил ей сообщение в Facebook, и целый год мы переписывались, не встречаясь. С того момента, как это произошло, мы не расставались».
От Лондона до собственной империи
Авиху: «До этого мы были в Лондоне, чтобы учиться делать татуировки, а когда вернулись, я открыл небольшую студию».
Эдит: «Я была ассистенткой художницы и пыталась понять, как войти в эту арт-сцену. Мне было очень трудно продавать свои картины. Авиху делал татуировки, а я рисовала в витрине. В то время я не чувствовала связи со своими работами, поэтому оставила это и тоже начала заниматься татуировками».
Эдит: «Моя любовь к живописи началась в третьем классе, когда мне купили мольберт. Мой отец был столяром и готовил мне деревянные доски для картин. До сих пор я рисую только на дереве, я выросла с этим запахом столярной мастерской».
Авиху: «У меня было что-то похожее. Я учился аэрографии в 14 лет, и отец возил меня по пятницам на курс из Кирьят-Шмоны в Тель-Авив и обратно. Мы приехали из проблемных районов, где не так много вариантов, и когда отец увидел мой талант, он вкладывался в него».
Авиху: «Я выкладывал свои работы в Instagram, который тогда только начинался, и люди пошли потоком. Выбора не было — пришлось открыть студию. Через год мы расширились, наняли сотрудников, а через три года открыли пространство площадью 400 метров с 30 татуировщиками. Нас приглашали работать за границу, мы много летали».
Эдит: «Мы были первыми в стране, кто привез стиль "файн-лайн". Я забросила живопись и полностью посвятила себя татуировкам, хотела быть лучшей. И только спустя много лет вернулась к холсту».
Жизнь после 7 октября
Авиху: «Был успех, мы хорошо зарабатывали. Мы могли встать утром и уехать на полтора месяца работать за границу. В 29 лет Эдит забеременела, мы сбавили обороты. Сегодня у нас 17 татуировщиков. Я работаю четыре дня в неделю, а в остальные — с детьми. Если раньше любил масштабные работы на всю спину, то сегодня предпочитаю то, что можно закончить за один день».
Эдит: «Я вернулась к живописи после 7 октября. Решила подать заявку на "Цева Тари", художественную выставку молодых художников, и меня приняли. Там меня обнаружила галерея. Годы татуировок развили мой уникальный стиль: я соединяю классические женские лица с насекомыми в сюрреалистической манере. Это началось с разговоров с мамой о страхе старения. Сейчас у меня выставка "Хевель ха-хен" (Суета прелести) в галерее "Коридор" в Неве-Цедеке. Уже продано четыре работы. Каждая стоит около 40 тысяч шекелей. Когда я увидела цену, спросила владельца: "Ты уверен? Люди заплатят?"».
Авиху: «Ты можешь продать даже дороже».
Эдит: «Мы были бы рады купить свой дом с садом, но пока инвестировали в недвижимость в Кирьят-Шмоне, рядом с домом матери Авиху».
Авиху: «Мы отремонтировали его, сдали в аренду, а через неделю случилось седьмое октября. Жильцы съехали, в дом попала ракета, и он до сих пор на ремонте. Экономически у нас все в порядке, но расходы на студию огромные — 120 тысяч шекелей в месяц. Это напрягает, но я не позволяю себе быть в минусе. Это раны, которые мы с Эдит несем после того, как ее отец обанкротился и они потеряли дом, который любили больше всего на свете».
