Хаим Явин скончался в уникальный период нашей жизни. Трудно игнорировать символизм
Он был громовым голосом из Иерусалима, человеком, который был воплощением нашего племенного костра. Он ушел из жизни именно тогда, когда мы окончательно осознали: телевидение больше не способно породить «Мистера Телевидение» или единую истину.
Помните времена, когда «тогда» было «тогда»? Папа заставлял детей замолчать и говорил маме: «Новости! Тссс». Цифровые часы Управления телерадиовещания показывали 20:00, а позже 21:00 — и вот звучит вступительная мелодия, появляется бегущая строка, а на экране — Хаим Явин. Единственный и неповторимый, человек, который отмечал для нас камнями границы костра нашего племени. И этот костер горел. И народ был един. По крайней мере, во всем, что касалось программы «Мабат».
Прошли годы, время ускорилось, и настали времена пепла, искр, хищных птиц и взрывов. Костер племени рассеялся, сменившись бесчисленными маленькими очагами возгорания — социальными и телевизионными. В эту эпоху фейков и ИИ нам так не хватает кого-то вроде Хаима Явина, чей громовой голос из Иерусалима заставлял всех слушать его с жаждой, доверием и верой в то, что его слова — истина. Истина, звучащая почти из уст Всевышнего.
Война, мир и «Махапак» (политический переворот) — мы прощаемся с Хаимом Явином. В среду, когда ушел из жизни «Мистер Телевидение», я подумал о том, насколько символично, что он присоединился к своему Богу на небесах именно тогда, когда телевидение утратило способность производить «Мистера Телевидение», единую истину, общие конвенции и коллективный просмотр.
Точно так же, как телевидение разбилось на миллион каналов и миллиард приложений, разбились истина и реальность. Уход Хаима Явина — это также уход дней, которые с расстояния времени кажутся воображаемыми, возможно, даже больше, чем нынешние дни. Чем эта жизнь. Чем эти мерцающие экраны и то, что смотрит на нас из них. В «Мабат».
