Хаос в тылу — не сбой, а цель: почему правительству выгодна война

Биньямин Нетаниягу и министры его правительства 28 февраля отдали приказ начать упреждающую атаку на Иран, и тем не менее оказались к ней совершенно не готовы. После долгих месяцев военной подготовки, тщательного сбора разведывательных данных, глубокой координации с американцами и подготовки общественного мнения к войне, не только Хаменеи был ею застигнут врасплох, но и Исраэль Кац, Йоав Киш, Мири Регев, Бецалель Смотрич и Хаим Кац. Иначе как объяснить хаос и функциональный провал, в который Израиль погрузился в четвертой войне, ведущейся с 7 октября, начавшейся в точно выбранное его лидерами время?

Если они не были застигнуты врасплох, то как объяснить тот факт, что система образования рухнула с первой же ракетой, а альтернатива дистанционного обучения не обеспечила реального ответа, несмотря на опыт, накопленный за годы пандемии и месяцы после резни 7 октября? Как объяснить, что больницы подошли к этой кампании, когда более половины госпитализационных коек не защищены, около 40% операционных открыты для ракетных ударов, а 75% коек в психиатрических и гериатрических учреждениях, где находятся беспомощные люди, не имеют защиты, вынуждая отпускать пациентов на произвол судьбы?

Если они не были застигнуты врасплох, почему спустя месяц после начала войны до сих пор не опубликована схема компенсаций для предприятий, пострадавших из-за боевых действий, и она не будет закреплена законодательно до окончания Песаха? Почему министерство финансов, работодатели и работники снова ссорятся из-за условий неоплачиваемых отпусков (ХАЛАТ), вместо того чтобы согласованная схема уже действовала?

Как объяснить, что после принудительного «заточения» израильтян в предыдущей войне с Ираном, и в этот раз они не могут вылетать за границу в течение долгих недель? Почему Израиль не подготовил альтернативные аэропорты, не улучшил защиту существующих и не заключил правительственные соглашения с Египтом и Иорданией, которые упорядочили бы рейсы?

Если они не были застигнуты врасплох, почему инвалиды и люди с ограниченными возможностями не были заранее эвакуированы в убежища? Почему семьи с детьми проводят дни в палатках на подземных парковках, а жители севера, чьи страдания были предсказуемы, не получили должной защиты, при этом их компенсации были урезаны вдвое, а их самих призвали «проявлять стойкость» под обстрелами?

Как объяснить, что Израиль вступил в эту войну спустя 7 месяцев после предыдущей, не начав реального восстановления почти ни одного из зданий, разрушенных в прошлый раз? Что даже в главном здании больницы «Сорока», центрального медицинского учреждения обстреливаемого юга, ремонт до сих пор не завершен?

Правда в том, что неожиданность не является объяснением ненадлежащего функционирования тыла. Функциональный паралич можно было списать на шок 7 октября, когда правительственный распад сопровождался признанием вины. Нынешний паралич не проистекает из неожиданности — это упорядоченный, управляемый провал. Провал, который является желаемым результатом с точки зрения нынешнего руководства. Уж точно удобным для него.

Созданный хаос перекладывает ответственность на гражданина. Правительство инициировало войну, но именно гражданин должен справляться с ее последствиями, чтобы выжить: искать убежище, арендовать квартиру с защищенной комнатой (МАМАД), находить решение для родителей, занимать детей, оставшихся без школ, гарантировать, что заработок не пострадает, организовывать уход за ребенком с аутизмом, чей центр закрылся, импровизировать с рейсами в США, чтобы успокоить инвесторов, умолять об освобождении товара из порта.

Бесчисленные задачи по выживанию захлестывают граждан — и это еще до экзистенциальной тревоги перед ракетами, которые запускаются без перерыва, или беспокойства за сына, ушедшего в Ливан.

Нетаниягу понял, что война — это политическое преимущество. Особенно в Израиле, где все мобилизуются и соглашаются, что под огнем нет места критике. Так война стала целью сама по себе. Ответственность, переложенная на граждан, отвлекает их внимание. Хаос создает дымовую завесу, за которой правительство легче достигает главной цели: политического выживания.

Когда общественное внимание отсутствует, власть направляет средства своим ультраортодоксальным сторонникам, нормализует насилие, утверждает бюджеты с опасными дефицитами, ослабляет военное и полицейское командование, строит инфраструктуру для возобновления поселенчества в Газе, сдвигает границы налоговых льгот внутрь «зеленой черты» и разделяет полномочия юридического советника правительства. Каждый политический партнер получает именно то, что просил. Кто способен сейчас сказать что-то против?

Здесь нет паралича деятельности: вещи, важные для правительства, функционируют превосходно. Создаются новые отделы в полиции для отслеживания гражданских протестов, предоставляются новые полномочия раввинатским судам, строго соблюдаются запреты на антиправительственные демонстрации, назначается политический совет во Второе управление для надзора за СМИ, и ночным захватом переводятся 800 миллионов шекелей ультраортодоксам в ходе изощренного маневра.

Все это работает как часы, до такой степени, что Зеэв Элькин, министр, ответственный за восстановление обстреливаемого севера и заброшенного юга, находит время утром гордо твитнуть о маневре, который провалил оппозицию и заставил ее проголосовать за перевод сотен миллионов ультраортодоксам. Можно только представить, как хорошо было бы, если бы Элькин проявлял такой же энтузиазм для заботы об обстреливаемых гражданах, находящихся под его ответственностью.

Только позавчера на мою почту пришло сообщение, что филантропический фонд «Цлир» и «Мифаль ха-Паис» направят в защищенные отели еще 300 пожилых людей из поселений линии конфликта. Это заслуживает похвал, но ведь предполагалось, что правительство сделает это гораздо раньше? Почему спустя месяц после начала войны нужно искать частные карманы, чтобы обеспечить базовую защиту тем, кто не может спастись сам? Почему Элькин и Нетаниягу не могли твитнуть о том, как они использовали «маневр» против оппозиции, чтобы направить средства на решение реальной проблемы на севере?

Безопасность, образование, здравоохранение, свобода передвижения, возможность зарабатывать на жизнь, эмпатия — это часть базового соглашения между государством и гражданами. И правительство нарушает его без колебаний.

Настоящая стойкость — это требовать окончания войны. С 7 октября война стала политическим преимуществом. Нетаниягу заново стабилизировал опоры, на которых стояло его правительство, и лидер, который до тех пор избегал любого военного столкновения, понял скрытое в нем преимущество. Особенно в такой стране, как Израиль, где все мобилизуются и соглашаются, что и в этот раз действительно нет выбора.

Нетаниягу продает народу «полную победу», хотя знает, что она недостижима. И он требует «вместе победим», хотя яростно подрывает это «вместе», чтобы гарантировать, что оно никогда не будет достигнуто. Так война превратилась в цель саму по себе. Бесценное преимущество, которое нужно поддерживать в живых.

Война больше не является последним болезненным средством для достижения безопасности. Война определенной интенсивности — это цель. Именно ее гражданский ущерб гарантирует выживание власти. Нет никакой причины, чтобы Нетаниягу прекратил ее и вернулся к требовательным будням, так же как он не прекратил бы кампанию в Газе, если бы не Дональд Трамп.

Видение Спарты сбывается быстрее, чем кто-либо мог предположить. И тот, кто ожидает, что власть сама позаботится о том, чтобы война утихла в обозримом будущем, скорее всего, разочаруется. Чем раньше мы это поймем, тем больше у нас будет мужества бороться за окончание войны. Два с половиной года непрерывной кампании, конца которой не видно, не являются велением судьбы. Это выбор власти, которая не находит другого способа отдалить от себя сопротивление. Не случайно она обещает еще больше этого — в Ливане, в Газе, в Сирии, в Ираке — как будто нет другого пути. Как будто мы забыли, что когда-то были гражданами в исправном государстве, руководство которого действительно хотело блага для своих подданных.

Мужество требовать окончания войны — это и есть настоящая стойкость. Мужество, трезвый взгляд, надежда на лучшее будущее и требование нормальности — между нами и в нашем регионе. Не верьте тому, кто скажет вам, что это слабость. Это фундамент, на котором было построено государство Израиль и из которого оно черпало силу, позволяющую ему выживать даже сейчас.