Ключ к единству Израиля — в руках президента

После того как мы отпраздновали в Хануку чудеса, совершенные Маккавеями, в Пурим — чудо, совершенное Эстер, а вчера — чудо исхода из Египта, мы возвращаемся к обсуждению последствий чуда иного рода. Такого, о котором проблематично говорить, а тем более праздновать его в терминах чуда. Это чудо, зачатие и рождение которого произошло в катастрофе.

После Холокоста, когда еврейское государство возникло как безопасное убежище и надежная гавань для каждого преследуемого еврея, мы верили, что обрели покой и удел. Но затем наступило 7 октября и дало трещину в чувстве безопасности, которое государство Израиль и ЦАХАЛ должны были обеспечивать народу, живущему в Сионе и в диаспоре. Именно в Израиле почти беспрепятственно произошел погром, затмивший своих предшественников, но это также было событие, которое обнажило ловушку, подстерегавшую Израиль в дальнейшем, и если бы не октябрьская катастрофа, сомнительно, что она была бы обнаружена вовремя.

Как уже сказано, из-за контекста трудно использовать слово «чудо», но атака ХАМАС раскрыла упорядоченный план по разрушению Третьего Храма в ходе комбинированной наземной атаки сил «Нухба» и «Радуан», когда в качестве прикрытия к сотням ракет ХАМАС в день, запускаемых из Газы, присоединяются также тысячи ракет из Ливана и десятки баллистических ракет из Ирана, Ливана и Йемена. Оказывается, фетва Али Хаменеи, запрещающая прорыв к ядерному оружию, проистекала не из религиозности. Хаменеи верил, что уничтожение Израиля конвенциональными средствами избавлено от рисков взаимного уничтожения, сопряженного с ядерной войной.

Сегодня ХАМАС — это разбитое корыто, неспособное запускать ракеты, «Хезболла» перестала быть стратегической угрозой, хотя Израиль обязан незамедлительно лишить её ракетного потенциала. А в Иране — Али Хаменеи больше нет, и никто не знает, как поведет себя его руководство. Сдастся ли оно, и Реза Пехлеви будет приглашен для создания «полностью-полностью» демократического Ирана? Или же оно спасет свою душу соглашением по типу колумбийского, в котором оболочка правительства присягнет на верность США, а Дональд Трамп заменит Хаменеи в качестве источника высшей власти. И всё это без ядерного оружия, без ракет, когда американские компании управляют нефтяным хозяйством, а Иран присоединяется к «Соглашениям Авраама».

Или же реализуется менее воодушевляющий сценарий, в котором после военных действий в Ормузском проливе или на острове Харг непредсказуемое руководство Ирана выберет «вариант Самсона» — и подожжет нефть на Харге, в Саудовской Аравии и в ОАЭ. В этом сценарии разразится тяжелый мировой энергетический кризис. Такие времена сулят беды. Ведь когда подстрекаемые толпы ищут виноватых — естественными кандидатами на роль козла отпущения становятся евреи и их государство.

В таком положении дел внутреннее сплочение рядов является не опцией, а экзистенциальной обязанностью. И в Израиле есть только один гражданин, в чьих руках находится ключ к единству, и это гражданин номер один — президент государства. У израильского президента есть явное преимущество перед монархом, подобным королю Норвегии, который занимает пост первого гражданина по праву предков, а не в силу своих качеств. То же самое касается главы государства в Австралии, который является губернатором, назначенным королем Великобритании. Президент Израиля избирается Кнессетом, и, как и правительство, он получает через него печать народного выбора. Так распорядилась судьба, что в эти дни в руках президента находятся конституционные инструменты, необходимые для объединения народа. Это при условии, что он поучится у президента США тому, что для реального влияния нужно идти на риск.

Уступка Бегина

В дни ожидания накануне Шестидневной войны Менахем Бегин инициировал создание правительства национального единства, предпринимая шаги, которые тогда воспринимались как бредовые. Он не только преодолевает исторические шрамы и предлагает поставить во главе правительства Давида Бен-Гуриона, своего великого соперника, ответственного за выдачу бойцов ЭЦЕЛЬ британцам и за потопление судна с оружием «Альталена» во время Войны за независимость. Когда премьер-министр Леви Эшколь отказывается служить вместе с Бен-Гурионом, Бегин отказывается от портфелей и министров, полагающихся «Ликуду», лишь бы Эшколь назначил доверенное лицо Бен-Гуриона, Моше Даяна, начальника Генштаба в период операции «Синай», министром обороны.

В те дни Хаим Герцог блистал как национальный комментатор в радиоэфирах, общих для «Коль Исраэль» и «Галей ЦАХАЛ». Он успешно выполнял роль «национального успокоителя» в СМИ в дни ожидания, пропитанные экзистенциальной тревогой, которые начались за две с половиной недели до этого, на следующий день после 19-го Дня независимости, с вводом пяти египетских дивизий на Синай и изгнанием ООН из буферной зоны вдоль границы Израиля.

Именно Герцог также сообщил народу Израиля в ночь на 5 июня о полном уничтожении военно-воздушных сил арабских стран, ровно через пять дней после назначения Даяна министром обороны. Спустя 17 лет, будучи шестым президентом Израиля, Хаим Герцог возглавил процесс, который привел к созданию ротационного правительства единства Шимона Переса и Ицхака Шамира.

В наши дни, когда единство необходимо не меньше, чем накануне Шестидневной войны, президент Ицхак Герцог оказывается единственным фактором, в чьих силах и полномочиях примирить ветви власти. Однако до тех пор, пока продолжается судебный процесс над Биньямином Нетаниягу, ему запрещено участвовать в качестве представителя исполнительной власти в контактах между ветвями власти, что, по мнению многих со всех сторон, является серьезным сбоем как на основе прошлого опыта, так и из-за важности темы.

В отличие от Гая Пелега и его соратников по повестке, я не прыгаю к тем или иным выводам из-за содержания дополнительных вопросов, которые президент направил в комиссию по помилованиям. Я также не удивлен, что Пелег «забыл» сообщить, что комиссия по помилованиям никогда не игнорировала общественный аспект как часть учитываемых соображений. Напротив, она даже писала, что у её сотрудников нет компетенции для рассмотрения этих соображений, а тот, кто ею наделен, — это сам президент.

Полномочия президента широки, и он не подлежит судебному надзору, за исключением случаев коррупционных мотивов или крайней неразумности. Президент должен действовать только в соответствии со своей совестью, чувством справедливости и общими национальными интересами. Мой совет президенту — не затягивать с решением и объявить общественности о своем решении еще в разгар праздничных будней (холь ха-моэд).

Я предлагаю ему принять формат помилования, которое президент Джеральд Форд предоставил Ричарду Никсону, что при необходимой смене имен и титулов выглядело бы так:

«Мое решение было принято нелегко. Я просил совета у коллег и консультантов. Я провел дискуссию со своей совестью. Я пытался тщательно взвесить различные факторы — юридические, политические и моральные, — вовлеченные в это важное действие. Факты таковы, что Биньямин Нетаниягу занимает пост премьер-министра на протяжении долгих лет. Он посвятил значительную часть своей жизни служению родине. Уже годы против него ведутся судебные разбирательства, которые не достигли завершения. Возможно, пройдут месяцы, если не годы, прежде чем его процесс дойдет до окончательного и абсолютного решения. Я убежден, что подвергать страну продолжению такого длительного и разделяющего процесса не будет в интересах национального блага. Я верю, что закрытие этой главы сейчас необходимо для исцеления нации.

В силу этих аргументов и после глубокого раздумья я пришел к выводу, что правильно предоставить полное помилование, без оговорок или условий, Биньямину Нетаниягу за все правонарушения, которые он, Биньямин Нетаниягу, возможно, совершил или в которых принимал участие в период, когда он занимал пост премьер-министра».

---

Пророчество Габизон

До сих пор речь шла о помиловании, которое вызвало бурю и пересуды в реальном времени, но в исторической перспективе воспринимается как правильное решение, достигшее своей цели. Форд принял это решение, хотя у него были все возможности уклониться от него под аплодисменты СМИ, по велению своей совести, хотя он знал, что заплатит за это тяжелую политическую цену. Форд также добавил момент, которому следует придать немалый вес: продолжение длительных судебных процедур может привести к «несправедливости», так как существует сложность в обеспечении справедливого суда для обвиняемого, который служил президентом.

Это момент, имеющий большой вес. Памятно аналогичное высказывание отечественного производства профессора Рут Габизон в свое время о том, что в сложившейся в стране общественной атмосфере сомнительно, что Нетаниягу удостоится справедливого суда. С тех пор как были сказаны эти её слова, прошло много лет. Я полагаю, что трудно будет найти того, кто станет утверждать, что с момента произнесения её слов страсти улеглись, а политическая поляризация вокруг Нетаниягу ослабла.

Именно за этот аргумент ухватился президент Джо Байден в рамках всеобъемлющего помилования, которое он предоставил в свой последний день на посту своим детям и их супругам в связи с необходимостью «предотвратить ненадлежащий ущерб в результате длительных расследований и защитить этих граждан от побочных последствий расследований, имеющих политическую мотивацию. Предоставление помилований не является признанием запрещенного деяния».

Ицхак Герцог — это уникальный пример того, кто сочетает в себе две основные школы назначения главы государства: он был избран в Кнессете, когда в его жилах уже течет кровь президента. Как мобильный телефон, лежащий на зарядной панели и одновременно подключенный к зарядному устройству. Он знает, что вряд ли даже убежище, а внутри него защищенная комната (МАМАД), поможет ему против жестокой атаки, ожидаемой от его друзей слева, но он также знает, что в глубине души многие из них понимают, что при взвешивании всех составляющих речь идет о правильном решении в данное время — и когда президент придет к тому, чтобы использовать его как рычаг для единства, он удостоится восторженной поддержки от главы государства из-за океана.