Когда США покупают у иранцев одну и ту же подержанную машину
Президенты сменяются и меняют тактику, но в конечном итоге они всегда проигрывают в противостояниях с Ираном. В Вашингтоне верят, что любые переговоры приведут к соглашению, в то время как в Тегеране видят в них лишь промежуточную станцию, до которой не обязательно доезжать.
Есть только один народ в мире, которому удается снова и снова продавать США одну и ту же подержанную развалюху, при этом они думают, что получили машину «новую из салона». Этот народ — иранский.
Это уже стало почти американской традицией. Новый президент входит в Белый дом, меняет переговорную группу, назначает специального посланника, объявляет, что на этот раз подход будет иным — а в Тегеране даже не нужно менять сценарий. Они просто достают из ящика ту же запылившуюся папку, стирают имя предыдущего президента и вписывают имя нового.
Так было с Джимми Картером в деле о заложниках в посольстве. Похожий сценарий разыгрался в деле «Иран-контрас» во времена Рональда Рейгана. Так было с Бараком Обамой, Дональдом Трампом и Джо Байденом.
Каждый из них верил, что преуспеет там, где его предшественники потерпели неудачу. Каждый из них обнаруживал, рано или поздно, что иранцы ведут совершенно иную игру.
В Вашингтоне думают, что переговоры — это путь, ведущий к соглашению. В Тегеране полагают, что переговоры — это средство ведения противостояния иными методами. С точки зрения американцев, соглашение — это финишная черта. С точки зрения иранцев, это в лучшем случае промежуточная станция, если вообще есть необходимость до нее добираться.
Решение против преимущества
Каждый раз, когда слышишь, как иранский дипломат говорит, что он «заинтересован в компромиссе», стоит прислушаться и к следующей фразе. Обычно она звучит примерно так: «Мы действительно хотим достичь соглашения… но вы же знаете, как это бывает… у нас есть экстремистские элементы, Корпус стражей исламской революции не согласится, Верховному лидеру будет трудно утвердить…».
Какое удивительное совпадение. Уже более 40 лет каждый раз, когда американцы просят о прогрессе, внезапно появляются те самые «экстремисты», которых нужно умиротворить. Еще одна маленькая уступка, еще одно послабление или жест — и только тогда можно продолжать говорить. С точки зрения иранцев, это не сбой. Это метод.
Они прекрасно понимают, что американцы ненавидят неопределенность, опасаются эскалации и всегда предпочитают оставлять дверь открытой для еще одного раунда переговоров. Поэтому они следят за тем, чтобы эта дверь никогда не закрывалась — но и по-настоящему не открывалась.
Даже после противостояний и давления, которые Иран испытал в последние годы, в Тегеране нет чувства поражения. Внутренний посыл режима — это посыл стойкости: мы выжили, мы устояли, и Америка по-прежнему сидит с нами за столом.
Впечатляющие похороны Хаменеи укрепили этот посыл и, прежде всего, уверенность в себе реальных центров силы в Корпусе стражей исламской революции, во главе с самым радикальным человеком в режиме — Ахмадом Вахиди.
С точки зрения режима, сам факт того, что сильнейшая держава в мире продолжает искать его согласия, является достижением в сознании само по себе.
Загорают вместо того, чтобы воевать
А тем временем другая сторона транслирует в основном осторожность. На протяжении долгих недель около 5000 американских морских пехотинцев загорают на палубах десантных кораблей «Боксер» и «Триполи».
С точки зрения критиков американской политики, эта картина символизирует проблему: огромная военная мощь, которая не переводится в четкую стратегическую инициативу. Много силы, много техники, много заявлений — и, прежде всего, много ожидания. Можно почти представить иранского генерала, который улыбается и спрашивает: «Они приехали изменить реальность или накопить баллы в клубе часто летающих пассажиров?».
И когда противник замечает нерешительность, он делает выводы. Вместо того чтобы диктовать темп, США порой кажутся теми, кто реагирует на темп, диктуемый Тегераном. Вместо того чтобы проявлять инициативу, они пытаются управлять кризисом. Вместо того чтобы изменить правила игры, они снова пытаются улучшить условия существующей игры. Вместо решительных действий — возня.
Нужно сказать честно: Пентагон не представил Трампу никакого практического плана по обеспечению судоходства в Ормузском проливе, а желание Трампа начать настоящую кампанию меньше, чем у сборной Аргентины попытаться атаковать в финале Мундиаля.
И так каждый раунд заканчивается почти в той же точке: американцы верят, что соглашение не за горами, а иранцы убеждены, что еще немного терпения приведет их к более выгодной стартовой позиции.
Возможно, пришло время, чтобы вопросом в Вашингтоне был не «какое новое предложение мы внесем?», а «почему мы продолжаем предполагать, что другая сторона видит в переговорах ту же цель, что видим мы?».
До тех пор, пока США будут продолжать смотреть на переговоры через западные очки, они могут продолжать упускать исходную точку стороны, находящейся напротив. У администрации Трампа есть полный арсенал, чтобы сокрушить режим.
Установление морской блокады жизненно важных артерий: порта Бендер-Аббас и нефтяного терминала на острове Харг. 85% импорта и экспорта иранских товаров проходит через них, что эквивалентно 65% иранских доходов. Без необходимости «сапог на земле». Морская блокада посредством минирования, подводных лодок и других средств. Никто не входит и никто не выходит.
Нужно также терпение и готовность терпеть иранские удары — этого ресурса американцам не хватает, и поэтому они, по всей видимости, попытаются заключить еще одно соглашение.
