Когда-то умели и договариваться

Когда хочется понять хотя бы один из корней вражды между правыми и левыми, стоит вернуться к событию, произошедшему 80 лет назад — взрыву гостиницы «Царь Давид» в Иерусалиме, осуществленному организацией «Иргун». Взрыв южного крыла здания, где располагались военный штаб британцев и административные службы мандата, был спланирован в рамках уникального для истории ишува эпизода, когда три подпольные организации — «Иргун», «Хагана» и «Лехи» — объединили усилия.

«Еврейское движение сопротивления» было создано в конце 1945 года после того, как Давид Бен-Гурион и лидеры ишува пришли к выводу: если даже после окончания Второй мировой войны лейбористское правительство Великобритании отказывается открыть ворота страны для репатриации переживших Холокост и препятствует созданию еврейского государства, необходимо прибегнуть к насильственным методам борьбы. С точки зрения Менахема Бегина, отдавшего приказ «Иргуну» атаковать британцев еще в январе 1944 года, это стало доказательством правоты его курса.

Однако реальность была сложной. Бен-Гурион не планировал вооруженную борьбу до полного изгнания британцев, как того желал Бегин. Он видел стратегию в комбинированном подходе: подпольные организации должны были объединиться на ограниченный период активного сопротивления, после чего ишув вернулся бы к политическому давлению. В любом случае, целью было уничтожение штаба при условии заблаговременного предупреждения, чтобы обитатели гостиницы успели эвакуироваться. Все пошло не по плану, и результат оказался трагическим: при взрыве погибли 91 человек, включая британцев, мусульман и евреев.

С этого момента история переросла во внутренний конфликт между «Иргуном» и лидерами ишува. Один вопрос был техническим: было ли дано предупреждение и было ли оно достаточно своевременным для эвакуации? Бегин и его соратники утверждали, что британцы отказались покидать здание, несмотря на предупреждение. В «Хагане» настаивали, что времени для эвакуации не оставалось. Вторая проблема заключалась в том, что, хотя изначально операция была одобрена «Хаганой», за две недели до взрыва Моше Снэ несколько раз просил от ее имени отложить акцию. Бегин же утверждал, что просьбы об отсрочке были запоздалыми, а в условиях тогдашней конспирации — когда инструкции передавались через тайники — невозможно было оповестить всех участников, не подвергая их риску раскрытия.

Вследствие этого «Еврейское движение сопротивления» было распущено, и подпольные организации вернулись к действиям по отдельности. В «Иргуне» чувствовали себя преданными. С их точки зрения, операция была призвана нанести удар по штабу, где хранились компрометирующие документы на лидеров Еврейского агентства и «Хаганы», поэтому она должна была им помочь, а гибель людей не была следствием злого умысла. Позже они даже утверждали, что взрыв ускорил решение британцев уйти из мандата. В «Хагане» же указывали на игнорирование Бегином просьб об отсрочке и, прежде всего, на то, что «Иргун» не только стал причиной массовой гибели людей, но и вызвал жесткую реакцию британцев, которые не изменили свою политику после теракта. Взрыв стал для них еще одним доказательством опасности пути правых.

Истина сложна. Хотя можно понять субъективное чувство разочарования людей из «Иргуна», которые ощущали себя преследуемыми, сражаясь при этом в справедливой войне, британцы ушли из мандата не из-за их действий, а по более широким причинам: тяжелое экономическое положение империи после Второй мировой войны, влияние Холокоста на мировое общественное мнение и прочее. Важно также отметить, особенно на фоне Девятого ава, что, в отличие от наших дней, правые и левые тогда разделяли не только вражду, но и готовность к самопожертвованию ради общей цели — еврейского государства. Еще один актуальный аспект, свидетельствующий о различии между тем временем и сегодняшним днем, заключается в том, что наряду со спором о причинах трагедии, и в «Иргуне», и в «Хагане» тогда соглашались: человеческая цена операции была невыносимо тяжелой, даже если цель считалась оправданной.