«Когда звучит сирена, я чувствую себя как перед сердечным приступом»: пострадавшие от тревоги платят высокую цену

«Я сразу начинаю плакать и дрожать, возникает ощущение, будто у меня сейчас случится сердечный приступ, и слезы просто не прекращаются», — так описывает Аяла Бен Харуш (57 лет) из Нагарии приступы тревоги, с которыми она борется последние два с половиной года. «Это изменило мою жизнь, сделало её невыносимой. Всё стало тяжелым. Когда мужа нет дома, я живу в МАМАДе (защищенной комнате). Я не принимаю душ, если в квартире никого нет, и даже в присутствии близких это занимает не более пяти минут».

Вскоре после 7 октября сирена застала Бен Харуш на скоростном шоссе. «Я остановила машину, как положено, и тут прямо надо мной начались перехваты. Я потеряла самообладание, упала в обморок и очнулась уже в больнице». После того как инцидент повторился, ей диагностировали посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). «Любой хлопок двери заставляет меня подпрыгивать. На этой неделе муж зевнул, и мне показалось, что это звук сирены — я была в ужасе».

История Аялы отражает реальность, в которой израильтяне живут уже долгое время. В конце недели страна отметила месяц с начала Второй иранской войны, в ходе которой по всей территории прозвучало более 82 000 сирен.

Статистика и реальность

Согласно данным министерства здравоохранения, с начала операции «Рык льва» поступило более 38 000 обращений за психологической помощью: 28 496 — в службу «Эран», 6 948 — на горячие линии больничных касс и 3 116 — в центры психологической устойчивости («Хосен»). В больницах общего профиля зарегистрировано 333 пострадавших от тревоги.

В министерстве подчеркивают: эти цифры не отражают полной картины, так как многие обращения проходят через другие организации, а часть людей справляется с симптомами самостоятельно. Доктор Гилад Боденхаймер, глава департамента психического здоровья, отмечает, что термин «пострадавшие от тревоги» охватывает широкий спектр реакций, а не только классические панические атаки.

«В прошлом большинство таких пациентов поступали в приемные покои, но сейчас мы видим снижение числа обращений в больницы, что является отрадным показателем», — говорит доктор Боденхаймер. Цель ведомства — перенаправить людей на горячие линии и в центры «Хосен», чтобы разгрузить больницы. Тем не менее, в случаях массовых происшествий в медучреждениях вводятся специальные протоколы, включая открытие участков для работы со стрессом.

---

«Волна катастрофических мыслей»

Доктор Орен Тене, директор психиатрической службы в больнице «Ихилов» и директор института «Менталикс», добавляет, что в больницы попадают в основном те, кто получил физические травмы или находится в состоянии острой, парализующей тревоги.

«Лечение индивидуально, так как пострадавшие — неоднородная группа. Есть те, кто страдает от временной реакции на острое событие, и те, у кого обострились хронические состояния, такие как ОКР, ПТСР или депрессия», — поясняет эксперт.

По словам доктора Тене, приступ тревоги — это мощная волна неприятных ощущений, сопровождающаяся чувством надвигающейся катастрофы. «Люди часто думают: "Я умру", "Я упаду в обморок" или "Я схожу с ума". Это сопровождается физическими симптомами: давлением в груди, учащенным сердцебиением, одышкой, дрожью и тошнотой».

Эксперт предостерегает от попыток «успокоить» пострадавшего фразами вроде «нет причин для страха». «Опыт тревоги уникален. Когда человеку говорят успокоиться, он чувствует, что его не понимают, и это лишь усиливает изоляцию. Важно помочь ему осознать: то, что он чувствует, очень неприятно, но это не опасно и обязательно пройдет. От тревоги не умирают».

Личный опыт и поиск «якоря»

Сесиль Принц (39 лет) из Кирьят-Бялика, социальный работник в ассоциации «Энош», сама борется с комплексным ПТСР. «Каждый раз, когда звучит сирена, я испытываю сильное напряжение, потливость и страх потери контроля», — делится она. Из-за опасений, что тревога застанет её в дороге, Сесиль пришлось ограничить передвижения, включая визиты к матери в Хайфу.

Эксперты сходятся во мнении: в моменты приступа критически важно присутствие другого человека. «Мы ищем "якорь" — кого-то стабильного, кто поможет справиться с ситуацией», — объясняет доктор Боденхаймер. Даже простое присутствие рядом и спокойный голос могут стать спасением.

Для оказания первой помощи в Израиле принята модель МАША (MA'ASEH), разработанная профессором Моше Фархи. Она включает:

• Обеспечение чувства безопасности.

• Поощрение эффективных действий.

• Задавание простых вопросов, стимулирующих мышление (например, «кто был с тобой рядом?»).

• Структурирование последовательности событий.

«В стрессовых ситуациях, если нет немедленной опасности, помогают дыхательные упражнения, прослушивание музыки или просмотр знакомого контента — например, любимых сериалов, которые мозг уже знает наизусть», — заключает доктор Боденхаймер.