Контрабанда, Катар и двойные стандарты в канцелярии Нетаниягу

Судья Верховного суда Гила Канфи-Штайниц отказалась рассматривать Бецалеля Зини и остальных обвиняемых по делу о контрабанде товаров в сектор Газа как «длинную руку врага», в то время как Йонатан Урих, приближенный советник Нетаниягу, работает на Катар во время войны. Оба дела поднимают один и тот же вопрос: где именно проходит граница между жаждой наживы и нанесением ущерба безопасности государства.

Моше Горали, 16.03.26, 15:23

Между возвращением Йонатана Уриха в лоно и объятия премьер-министра Нетаниягу и освобождением под домашний арест обвиняемых в контрабанде в сектор Газа прослеживаются две тревожные линии сходства. Первая касается вопроса о степени тяжести с точки зрения безопасности, которую следует приписать обоим делам. Вторая — это деньги: до какого дна готовы опуститься люди, чтобы сорвать куш и получить приличный доход.

Судья Верховного суда Гила Канфи-Штайниц отвергла жесткую интерпретацию государством значения контрабанды в сектор Газа, в которой были замешаны Бецалель Зини и многие другие. Значение для безопасности, предлагаемое обвинением, заключается в том, что исполнители контрабанды служили «длинной рукой врага». Почему? Они знали, что контрабандный товар «может попасть в руки террористических элементов, включая Хамас или кого-либо от их имени, и использоваться для укрепления их силы, а также для финансирования их деятельности». Судья отвергает эту обвинительную позицию. Она разделяет оценку, «что речь идет о серьезном и вызывающем отвращение деле», и добавляет: «В то время как граждане Израиля стонут под бременем войны, а наши солдаты все еще сражаются в секторе Газа, ответчики предпочли использовать войну как инструмент для извлечения личной выгоды». Но это поведение, по ее мнению, не доходит до пособничества врагу во время войны. По крайней мере, не в рамках соответствующей статьи Уголовного кодекса.

Этот «милосердный» подход полностью отсутствует в делах тех, кто запускал осветительные ракеты и жег мусорные баки, к которым относятся как к опаснейшим террористам. Здесь же судья выносит решение в пользу контрабандистов, которые якобы не предвидели, что товары попадут в руки Хамаса. То, что знает любой средний потребитель новостей — что в сектор не попадают деньги и товары, на которые Хамас не наложил бы руку, — «не знают» контрабандисты, чей родственник, не кто иной, как глава Шабак Давид Зини, подписал экспертное заключение, согласно которому контрабанда помогает террористическим организациям в продолжении их деятельности против Государства Израиль.

Кстати, в позиции государства я нашел примечательную колкость: там было указано, что к контрабанде следует относиться как к «передаче чемоданов с наличными в руки террористических организаций». Что ж, здесь можно найти оправдание для контрабандистов — они не сделали ничего такого, чего не делал премьер-министр Нетаниягу. И в их пользу судья записывает еще один пункт: «Отмечу уже сейчас, — пишет Канфи-Штайниц, — что в обвинительных заключениях не утверждалось, что кто-либо из ответчиков поддерживал связь с террористической организацией или кем-либо из ее операторов, и даже не утверждалось, что товары или какая-либо выгода от их ввоза фактически попали в руки террористической организации». Ну что ж, если они не подписывали контракты напрямую с Хамасом, следует предположить в их пользу, что они «понятия не имели», что товар попадет в его руки.

Свести историю к деньгам — к самому факту найма Катаром, не касаясь тяжести последствий для безопасности — это также история Йонатана Уриха. И здесь ситуация выглядит гораздо более безумной. Советник по коммуникациям, нанятый «Ликудом» и лично прикрепленный к премьер-министру без допуска к секретной информации, подрабатывает во время войны на благо Катара, чей интерес заключается в том, чтобы очернить в глазах Израиля Египет — жизненно важного и стратегического союзника. Опасность и ущерб здесь в семь раз серьезнее, чем любая контрабанда товаров в сектор Газа или заблудшая осветительная ракета, приземлившаяся во дворе в Кейсарии. Государство находится в процессе лихорадочного поиска подходящей статьи обвинения, мучительно раздумывая над вопросом, является ли Урих вообще «государственным служащим», которого можно поймать на универсальном преступлении «мошенничество и злоупотребление доверием». В отличие от Цахи Бравермана, в отношении которого нет споров о том, что он является госслужащим и, следовательно, подлежит процедурам отстранения комиссаром по делам государственной службы.

Тяжесть поступка Уриха лучше всех мог бы описать только один человек — сам Биньямин Нетаниягу, если бы это событие произошло в окружении премьер-министра, который не является Биньямином Нетаниягу. Скорость, с которой он поспешил обнять «блудного сына», вернувшегося в канцелярию после месяцев, в течение которых тот был «похищен» в туннелях Шабак и полиции, свидетельствует о его ущербной честности и порядочности; свидетельствует о готовности пересекать и растаптывать любую красную линию; а также свидетельствует о культуре преступной организации, распространившейся в его канцелярии — Уриха будут обнимать и защищать до тех пор, пока он не «откроет рот» на босса.