Кто подготовился к следующей войне

Через двадцать дней после третьей годовщины 7 октября мы отправимся на избирательные участки. Несмотря на то, что выборы могли — а возможно, и должны были — состояться раньше, мы получили возможность внимательно изучить альтернативы. Вопрос об ответственности нынешнего правительства за катастрофу не обсуждается, но куда важнее понять, чья концепция безопасности актуальна сегодня.

«После 7 октября я установил простой принцип: Израиль не позволит террористическим организациям готовиться к резне вблизи наших граждан. Мы изменили всю нашу доктрину безопасности, мы сломали барьер страха», — заявил премьер-министр Биньямин Нетаниягу. Иными словами: безопасных расстояний не существует, есть лишь территории, свободные от врага. Параллельно Нетаниягу провел политический маневр в Ливане, направленный на изоляцию «Хезболлы». Но можно ли было действовать иначе?

Первый претендент на лидерство, Нафтали Беннет, часто критикует Нетаниягу за действия против Ирана. В начале войны он утверждал: «На протяжении 30 лет Израиль попадает в ловушку иранского осьминога. Иран наносит по нам удары через ХАМАС, «Хезболлу» и даже хуситов, а правительства последнего десятилетия произносят речи, но не взимают болезненную цену с лидеров Ирана». Анализ точен. Однако, если спросить Беннета, что бы он сделал иначе, он атакует изменение концепции, проведенное Нетаниягу, и заявляет, что «вернулся бы к концепции быстрых, мощных и решительных войн». Но быстрых войн — против кого именно и на какой территории?

В последнее время возник новый-старый сценарий, согласно которому вторжение по образцу 7 октября может произойти в Иудее и Самарии или в районе Эйлата. Другой претендент, Гади Айзенкот, был начальником Генштаба в эпоху «концепции», а затем входил в кабинет, управлявший войной, до своего ухода. Его последовательной позицией было заключение сделки с утверждением, что «мы всегда сможем вернуться к боевым действиям позже». На конференции в Эцба-ха-Галиль он изложил свое видение северного фронта: «ЦАХАЛ обязан оставаться в Южном Ливане, и нельзя связывать ему руки в Бейруте и в Бекаа». Звучит решительно. Но на вопрос о том, как возможен демонтаж «Хезболлы», он вернулся к старым, уже потерпевшим неудачу решениям: «Это долгосрочный процесс. Нужны многонациональные силы из американцев и французов, а также участие умеренных суннитских государств». Израиль будет в безопасности благодаря международным гарантиям? Мы это уже слышали.

Однако и заявленная концепция безопасности Нетаниягу сталкивается с проблемами перед лицом реальности. Только на этой неделе бригадный генерал Шай Тайеб, глава оперативного управления и управления кадров в ЦАХАЛе, предупредил на комиссии по иностранным делам и безопасности, что «мы очень скоро достигнем отметки в 80-90 тысяч уклонистов», и что дефицит кадров, как ожидается, вырастет до 17 тысяч в январе 2027 года. «Сокращение срока службы сокрушит резервистскую систему и доведет регулярные войска до предела. Мы потеряем 4-5 регулярных батальонов». Параллельно с этими предупреждениями правительство продолжает избегать призыва ультраортодоксов и не принимает закон о продлении срока службы. Начальник Генштаба Эяль Замир предупредил в кабинете: «ЦАХАЛ идет к саморазрушению», — но не получил ответа.

Если Нетаниягу усвоил, что нет безопасных расстояний, он все еще не осознал, что концепция безопасности нуждается в солдатах, которые ее реализуют. После трех лет войны ясно: враг не ждет. Когда в оппозиции призывали к прекращению боевых действий, они исходили из того, что для мира нужны двое, но для войны нужен только один. Жители Галилеи, которые проснулись на этой неделе от звука взрыва, показавшегося им землетрясением, знают: когда земля дрожит, не спрашивают, когда наступит удобный момент. Это вопрос, который избиратель должен задать на участке: не кто правильно говорил о прошлой войне, а кто правильно подготовился к следующей.