Кто во главе? Наводим порядок на хаотичной политической бирже

А теперь немного политики в убежище. Нет, я не имею в виду спор между Мири Регев и Дуди Амсалемом о том, должна ли супруга лидера партии зажигать факел в День независимости, и не соревнование между двумя мэрами городов, пострадавших на юге (пострадали города, а не Яир Мааян и Бени Битон), в вопросе о том, кто из них двоих более неадекватен.

Давайте внесем ясность в ворох слухов на политической бирже о создании новой правой либеральной партии. Кто во главе, кто в списке, что с электоральным барьером и, главное, — к чему это и почему?

На первый взгляд, правая либеральная партия — по всей видимости, на базе «Партии резервистов» Йоаза Хенделя — попросту излишня. Подобный «товар» уже имеется в изобилии на политическом рынке. Правый либеральный избиратель, которому опостылела правящая социально-теократическая коалиция, может выбирать между партией «Наш дом Израиль» — правой либеральной силой во всех отношениях — и двумя новыми проектами: партией Нафтали Беннета и партией «Яшар!» («Прямо!») Гилада Айзенкота. Последние еще не обрели четкую форму, но, судя по всему, разделяют правый либеральный или правоцентристский подход. Так кому нужна еще одна партия?

Если же вы скажете, что намечающаяся партия фокусируется на вопросе уклонения сотен тысяч мужчин, которые исключены из призыва из-за своей секторальной принадлежности, то среди оппозиционных партий нет ни одной, которая не поднимала бы этот флаг. Яир Лапид, Авигдор Либерман, Беннет, Айзенкот, Яир Голан — все они выступают против этого неадекватного явления в частности и против принципа ультраортодоксальной автономии в целом. Что же нового привносит партия, которая, согласно слухам, может быть создана на базе «Партии резервистов» с Юлием Эдельштейном во главе и, возможно, с привлечением других звезд?

Свобода политической деятельности

В трактате «Бава Батра» ведется захватывающая дискуссия: разрешено ли ремесленнику открывать собственное дело вблизи уже существующего аналогичного предприятия? Это классический спор о том, что перевешивает — защита существующих бизнесов или свобода деятельности? В политике свобода деятельности побеждает: каждый, у кого есть возможность (и даже те, у кого ее нет), имеет право основать новую партию, даже если на политической карте существуют похожие.

Даже если свобода политической деятельности призвана обеспечить трудоустройство, в этом нет изъяна. Кто сказал, что Юлий Эдельштейн, Моше Кахлон, Гилад Эрдан (чье имя также всплывает на бирже слухов, поскольку ему нет места в сегодняшнем «Ликуде») или Йоаз Хендель уступают в своей ценности кандидатам, которые могут войти в списки Беннета и Айзенкота? Возможно, общественные деятели с послужным списком предпочтительнее всяких «копипастов» типа Идит Силман?

Я в принципе поддерживаю свободу деятельности и свободный рынок в политике, но при соблюдении двух пороговых условий. Первое: новая «лавка» не должна вести дела так, чтобы обрушить и себя, и существующие предприятия, то есть партия не должна сжигать жизненно важные голоса, не преодолевая электоральный барьер. Второе условие: лавка не должна продавать «отравленный товар». Партия не должна служить троянским конем, который после выборов перейдет границы и примкнет к другой стороне.

Проверим первое условие. Опрос, опубликованный в «Маарив» на прошлой неделе, дает «Партии резервистов» 2,8% — поддержка, сопоставимая с той, которую получает партия Бецалеля Смотрича. Верно, опросам трудно быть точными в малых величинах: когда проверяют группу из 500 человек, всего один респондент может определить, пройдет ли партия барьер, но это то, что есть.

Из данных, дошедших до моих ушей, следует, что проверялась возможность совместного участия Юлия Эдельштейна и Моше Кахлона, и такой список не проходит электоральный барьер. Обоснованное предположение: постановка Эдельштейна во главе «Партии резервистов» может на первом этапе позволить партии преодолеть барьер в опросах, но это преходящий эффект, и партия, начинающая гонку с 4 мандатами, скорее всего, скатится вниз в ходе кампании.

Неужели игроки не осознают опасность? Разумеется, осознают. Расчет прост и легитимен: новая правая либеральная партия, балансирующая на грани барьера или доказавшая наличие 3 «железных» мандатов, будет вести переговоры о создании блока со списком, который гарантированно проходит в Кнессет, например, с Беннетом или Айзенкотом. Это актуально даже в том случае, если между ними двумя не будет объединения.

Для новой «лавки» будет выделен отдел в районном супермаркете. Это выгодная сделка для основателей, но также и для потребителя, который получает возможность покупать знакомые продукты, а не кота в мешке. Юлий Эдельштейн, к слову, предоставит помимо своего послужного списка еще и партийное финансирование: при роспуске Кнессета каждый депутат имеет право отделиться от своей фракции и забрать мандат, то есть финансирование. Шарен Хаскель, чье имя также всплывает на бирже, тоже приносит свое «приданое».

---

Троянские кобылицы из прошлого

А что насчет второго условия? Предположим, такая партия создает технический блок с Беннетом или Айзенкотом. Что если она отколется после выборов и присоединится к блоку Нетаниягу-ультраортодоксы-Хардаль, которому будет трудно получить большинство без нее? Что если она разделится на подфракции, что облегчит Нетаниягу покупку перебежчиков? Что если в товар, поставляемый новой лавкой, затешутся «отравленные продукты»?

Тот, кто помнит безрадостные дни Осло, легко восстановит в памяти историю Эстер Салмович. Депутат, которую называли «Золушкой», вышла из фракции «Цомет» вместе с Гоненом Сегевом и Алексом Гольдфарбом, быстро передумала, но обнаружила, что сделанного не воротишь.

Шарен Хаскель прошла по похожему пути: перешла границы вместе со своими друзьями из оппозиции в радикальное и деспотичное правительство, вызывающее глубокие споры, а теперь прощупывает путь назад. Она приносит парламентское приданое, но что если она снова перейдет границы после выборов?

Если в отношении Шарен Хаскель можно спорить, то есть политический игрок, в отношении которого нет разногласий. Имя Айелет Шакед также фигурирует в потенциальном списке. Шакед в последнее время снова раздает интервью, повторяя мантру: «Мне хорошо в частном секторе, я не стремлюсь возвращаться в политику». Ущерб, нанесенный Шакед предыдущему правительству, во много раз превышает ущерб, нанесенный Силман ее дезертирством.

Шакед действовала как настоящий троянский конь, когда, будучи министром в «правительстве перемен», блокировала любые попытки защитить свое собственное правительство, а после его падения намеренно «сожгла» около 2 мандатов, чтобы помочь блоку Нетаниягу. Нетаниягу не отплатил ей добром. Беннет, который, по всей видимости, извлек урок, не горит желанием включать в список партнершу, которая его предала — поэтому Шакед ищет объездной путь.

Нет ничего плохого в создании новых партий на правом либеральном поле, даже если на нем тесно. Главное — обеспечить техническое объединение, которое предотвратит сжигание голосов. И не менее важно — воздвигнуть преграду перед «троянскими кобылицами».