Бонанза ждала Катар за углом — а затем война с Ираном перечеркнула всё

Катар сократил бюджеты правительственных министерств на 30% и уменьшил финансирование помощи за пределами страны на 85% на фоне экономических последствий войны между США и Израилем против Ирана, сообщает сегодня (суббота) Financial Times. Маленькое государство Персидского залива, считающееся одним из самых богатых в мире, оказалось среди стран, наиболее существенно пострадавших от экономических последствий конфликта, который длится уже шесть месяцев.

Катар был вынужден остановить производство сжиженного природного газа (СПГ), основного источника дохода и экспорта страны, из-за ущерба, нанесенного войной со стороны Ирана, и из-за трудностей с транспортировкой газа через Ормузский пролив. Три источника, проинформированных по данному вопросу, сообщили, что сокращения бюджетов министерств являются частью реакции Дохи на резкое снижение доходов от СПГ.

Неясно, каков точный объем расходов, на которые распространяются сокращения, однако общий бюджет Катара на 2026 год составляет около 61 миллиарда долларов. Тарик Юсеф, старший научный сотрудник Совета по глобальным делам Ближнего Востока, сказал, что власти серьезно рассматривают возможность дополнительных значительных сокращений в следующем году, если кризис затянется до последнего квартала года.

«Власти эффективно управляли кризисом, но ущерб был огромным», — сказал Юсеф. По его словам, они используют накопленные финансовые резервы, чтобы продолжать поддерживать экономику и сохранять ликвидность. «Но в конечном итоге это оставляет значительную дыру в бюджете», — добавил он.

Международный валютный фонд прогнозирует, что ВВП Катара сократится в этом году на 8,6% — это самое большое сокращение среди шести стран Персидского залива, которые десятилетиями полагались на Ормузский пролив для экспорта энергии и торговли.

У Дохи имеются значительные финансовые ресурсы для борьбы с кризисом. Инвестиционное управление Катара, суверенный фонд благосостояния страны, управляет активами на сумму около 500 миллиардов долларов, в то время как население Катара составляет около 3,2 миллиона человек. В то же время Доха играет ключевую роль в посреднических усилиях по достижению соглашения между США и Ираном.

Тем не менее, пока не просматривается решение войны, конфликт, как ожидается, продолжит влиять на внутренние расходы в странах Персидского залива. Он также может повлиять на зарубежные инвестиции суверенных фондов благосостояния в регионе, которые вместе управляют активами на сумму около 5 триллионов долларов.

После того как Саудовская Аравия и ОАЭ возглавили в 2017 году региональный бойкот против Катара, Инвестиционное управление Катара было вынуждено вернуть в страну более 20 миллиардов долларов в виде депозитов с целью стабилизации местного финансового сектора.

«Катар хорошо подготовлен к тому, чтобы справиться с экономической ситуацией в регионе», — сказал катарский чиновник. По его словам, «наша устойчивость в прошлых кризисах, включая кризис в Совете сотрудничества стран Персидского залива и пандемию коронавируса, дает нам возможность справиться с нынешним кризисом, не меняя наш долгосрочный экономический курс».

Нет доступных данных об общем объеме финансирования Катара для помощи за пределами страны, однако в прошлом году он пожертвовал 1,5 миллиарда долларов Управлению ООН по координации гуманитарных вопросов. Согласно сообщению МИД Катара от декабря, эта сумма поставила его в число пяти крупнейших доноров организации.

Экономическое влияние войны на страны Персидского залива варьируется от страны к стране, но все они были целью иранских ракет и БПЛА в рамках ответа Тегерана на атаки США и Израиля. Саудовская Аравия и ОАЭ смогли частично смягчить ущерб за счет экспорта нефти по трубопроводам, минующим Ормузский пролив, в то время как более высокие цены на нефть помогли компенсировать снижение объемов экспорта.

В отличие от них, Катар и Кувейт зависят от Ормузского пролива для экспорта своей энергии. В то же время все страны Персидского залива несут потери в торговле, туризме, пищевой промышленности и других секторах, способствующих росту, не основанному на нефти.

Фарук Сусса, экономист по Ближнему Востоку в Goldman Sachs, оценил, что потеря доходов от экспорта энергии обходится Катару и Кувейту в сумму от 1,5 до 2 миллиардов долларов в неделю.

Бахрейн, обладающий ограниченными нефтяными ресурсами и отношением валового государственного долга к ВВП в 150% по данным МВФ, сталкивается с растущим давлением на свой баланс. Его валютные резервы в июне составили чуть более 2 миллиардов долларов по сравнению с 6 миллиардами долларов в марте, согласно Capital Economics, на фоне ожиданий, что ему может потребоваться дополнительный пакет помощи от Саудовской Аравии или ОАЭ. В апреле Абу-Даби согласился на сделку по обмену валюты на сумму 5,4 миллиарда долларов с Манамой.

«Большинство стран Персидского залива достаточно богаты, чтобы поглотить экономическое влияние войны, но конфликт вредит всем им», — сказал Сусса. По его словам, «это очень большой откат для стран Персидского залива — это очень дорого, и правительствам приходится нести большие убытки». Он добавил, что сложный вопрос заключается в том, будет ли это иметь долгосрочное влияние и насколько это обременит потенциальный или будущий рост.

Для Катара, второго по величине производителя СПГ в мире, влияние войны было почти мгновенным. Через четыре дня после того, как США и Израиль начали конфликт в феврале, иранская атака с использованием БПЛА и ракет была направлена на объект Рас-Лаффан, крупнейший в мире объект по экспорту СПГ. В марте еще одна ракетная атака поразила Рас-Лаффан, сократив экспортные мощности на 17% и нанеся ущерб, ремонт которого, как ожидается, займет до пяти лет.

Часть потерь газа Катара была компенсирована за счет проекта Golden Pass стоимостью 10 миллиардов долларов в США, совместного с ExxonMobil, который впервые экспортировал СПГ в апреле.

До начала войны Доха готовилась к значительному расширению производства в рамках инвестиций в размере 30 миллиардов долларов в North Field, крупнейшее газовое месторождение в мире. План должен был увеличить производственные мощности Катара до 126 миллионов тонн в год к 2027 году, что эквивалентно примерно 30% мирового спроса на СПГ в 2024 году.

В преддверии ожидаемого роста доходов Инвестиционное управление Катара расширило свой штат сотрудников и почти удвоило его за последние пять лет, оценив, что объем активов под его управлением может удвоиться в течение пяти лет.

Согласно источникам, проинформированным о мерах правительства, Катар продолжает работать над своими планами по расширению производственных мощностей, чтобы иметь возможность экспортировать большее количество СПГ, если будет достигнуто окончательное урегулирование войны.