Еврейская революция гораздо глубже, чем кажется

Иудаизм гораздо более революционен, чем многим кажется. Начиная с Авраама, нашего праотца, он представляет позиции, противоположные общепринятым во многих областях. Вера в Бога — это абсолютное отрицание любой иной «самостоятельности». Ее смысл также выражается в определенном поведении по отношению к каждому человеку и к самому себе. Постижения и поступки неразрывно связаны, и их значение велико как в национальной, так и в земной сфере. Изучение Торы — ведущая и актуальная ценность для каждого человека в Израиле. Человек, кем бы он ни был, создан по образу Бога. Достаточно этих немногих положений, чтобы осознать: каждый из нас — продолжатель дела Авраама, принимающий Тору, данную Моше, нашим учителем.

«Революционное» чувство не является разовым актом. Оно жизненно необходимо как постоянный религиозный ориентир и как поддержка в усилиях, требуемых для исполнения Торы и заповедей. Например, на мой взгляд, не случайно в недельной главе «Ваэтханан» упоминаются города-убежища по ту сторону Иордана в связи с действием, которое является одним из самых созидательных: «Тогда отделит Моше» — это центральный акт отделения в творении. Так же обстоит дело с различением между Израилем и народами мира, между субботом и буднями. Отделение требует великой человеческой мудрости, и фактом является то, что немалая часть научного прогресса основывается на различных формах классификации и разделения — по количеству и составу. Человек, лишенный способности к различению, не способен вести разумную жизнь.

Моше, наш учитель, отделяет эти города, даже если в то время они еще не функционируют в полной мере — до тех пор, пока на западной стороне страны не будет объявлено об их практическом вступлении в силу. Однако он совершает акт отделения, и этим тихим, но громким голосом объявляет о продолжении еврейской революции. Здесь есть суд, есть судья. Есть убийца, действующий намеренно, и есть тот, кто совершил это по ошибке. Есть тот, кто достоин спасения в городе-убежище, и тот, кто не достоин. Следовательно, прежде чем человек будет признан виновным и приговорен к смерти, предусмотрен самый тщательный процесс. Моше «отделяет» раз и навсегда — «тогда». Это напоминает чудесное изречение в Песни у моря: «Тогда запел Моше».

Речь Моше на протяжении всей книги «Второзаконие» — это постоянное утверждение еврейской революции, включающей, конечно, «Слушай, Израиль», Десять заповедей и многие другие стихи. Это не разовая революция, наполненная шумом. Ее нельзя измерять мерками революции французской, где главным инструментом был эшафот. Еврейская революция вплетена в живые стихи, которые в любое время обретают новую силу и вечную актуальность. Она принадлежит поколению, вышедшему из Египта, и поколению, которому предстоит войти в землю, как и всем поколениям Израиля.

В течение семи недель она сопровождается «гафтарот» из глав утешения пророка Ишаяу, который усиливает мощь этой тихой революции: когда он утешает народ в период кризиса, когда приносит в мир выражения вроде «завет с» и «свет народам». Все это — дело революции, в которой мы можем и должны участвовать именно сейчас. Постоянный призыв в чтении книги «Второзаконие» и параллельном следовании «гафтарот утешения» — это требование к нам, особенно в нынешнее сложное общественное время, продолжать еврейскую революцию с осторожностью и решительностью.

В этих стихах — удивительные семена революции: с точки зрения достоинства человека, его обязанностей, необходимости человеческой скромности, понимания ответственности руководства и многого другого. Нам следует избегать ошибки, будто иудаизм находится исключительно на стороне «консерватизма». Еврейская вера сохраняет для нас путь к продолжению революции человеческого прогресса, основанной на ответственности и осторожности. Тяжелая ошибка — транслировать страх перед этим направлением еврейской мысли и сводить смысл человека, стоящего перед своим Создателем, к минимуму.

Поэт Мирон Х. Айзексон — профессор литературы в Университете Бар-Илан.