Является ли ХАМАС палестинским «Мау-Мау»?
После обретения Кенией независимости лидеры «Мау-Мау» стали символами нового государства. Джомо Кениата, заключенный в тюрьму британцами и представленный как опасный террорист, стал первым премьер-министром, а затем и президентом страны.
Соглашение, которое формируется с ХАМАС, и возможность того, что организация превратится из военной структуры в гражданский и политический субъект, с которым можно вести переговоры, напоминают договоренности, достигнутые в процессах деколонизации двадцатого века, что вызывает отвращение у многих израильтян. Однако история учит, что такие случаи не являются исключением.
В двадцатом веке немало движений, считавшихся террористическими организациями, стали легитимными политическими партнерами после завершения национально-освободительной борьбы. В пятидесятые и шестидесятые годы, когда европейские империи отступали из Азии и Африки, было много случаев кровавых столкновений между колониальными армиями и организациями, которые были террористическими или освободительными — в зависимости от точки зрения и происхождения бойца. Эти столкновения были кровавыми. Колониальные власти прибегали к казням, пыткам и массовым арестам, в то время как повстанческие движения атаковали солдат, поселенцев, а иногда и гражданских лиц. Те, кто в глазах одной стороны были борцами за свободу, воспринимались другой стороной как террористы.
Подобный процесс происходил также в Ирландии и на Земле Израиля. Менахем Бегин, Ицхак Шамир, Майкл Коллинз, Джерри Адамс и Ясир Арафат в разные периоды воспринимались как главы насильственных подпольных организаций, но со временем стали политическими собеседниками. Это не оправдывает их действия, а лишь указывает на изменение их политического статуса вследствие изменения обстоятельств.
Одним из наиболее ярких примеров является восстание «Мау-Мау» в Кении в пятидесятые годы. Народ кикуйю восстал против британского правления из-за экспроприации земель, дискриминации и колониальной эксплуатации. Восстание включало акты жестокого насилия со стороны повстанцев, но также и беспрецедентные репрессии со стороны Великобритании: лагеря для интернированных, пытки и массовые убийства местного населения. Параллельно с военными действиями велась пропагандистская война. Поселенцы и британская пресса описывали «Мау-Мау» как дикую и опасную организацию, распространяя истории о жестоких ритуалах вуду, ритуальных убийствах и необычайной жестокости. Эти образы способствовали созданию фигуры «варварского африканца» и «темной Африки» в противовес самовосприятию Британской империи как просвещенной силы, несущей порядок и цивилизацию. Демонизация «Мау-Мау» была, таким образом, центральным инструментом в политической и военной борьбе, которую вела Великобритания против повстанцев.
Поворот истории
Однако история совершила поворот. После обретения Кенией независимости лидеры «Мау-Мау» стали символами нового государства. Джомо Кениата, заключенный в тюрьму британцами и представленный как опасный террорист, стал первым премьер-министром, а затем и президентом страны. Те, кто ранее считались врагами цивилизации, стали основателями нации. Сторонники «Мау-Мау», включая Огингу Одингу, также заняли ключевые позиции в кенийском государстве и в более широкой африканской политике.
Может ли подобный процесс произойти в отношении ХАМАС? Нельзя сравнивать все случаи. ХАМАС действует в иных обстоятельствах, придерживается иной идеологии и несет ответственность за тяжкие террористические акты, прежде всего за резню 7 октября. «Хезболла» также относится к иному контексту. Историческое сравнение не является моральным сравнением и не призвано сгладить тяжесть актов насилия. И все же история учит, что статус организаций не является постоянным. Организации, которые годами определялись как террористические, становились, когда менялись политические условия, частью нового политического порядка.
Вопрос не в том, желателен ли такой процесс, а в том, возможен ли он. Поэтому дискуссия о будущем ХАМАС должна основываться не только на чувствах гнева, понятных после его преступлений, но и на трезвом историческом взгляде. История не повторяется, но она учит, что организации, режимы и люди иногда меняются способами, которые казались немыслимыми в режиме реального времени. Вопрос не в том, как мы определяем ХАМАС сегодня, а в том, как сформируется его статус, если и когда изменятся политические условия в регионе.
Автор — историк и исследователь культуры, профессор отделения истории и философии в колледже Шенкар, также преподает в Университете Райхмана и Еврейском университете.
