Либерман — единственный лидер, который осмеливается говорить правду вслух

Авигдор Либерман верит, что станет следующим премьер-министром Израиля. У него нет намерения заключать мелкие политические сделки, и он не собирается становиться придатком ни в одном из существующих блоков.

Неясно, на чем он основывается, заявляя о своих амбициях. Опросы предсказывают ему 9 или 10 мандатов. Однако, исходя из опыта предыдущих кампаний, ему очевидно, что социологи не доходят до «жесткого ядра» избирателей партии «Наш дом Израиль» — многих репатриантов из бывшего СССР, которые неизменно голосуют за него.

Стремление к лидерству — жизненно важный двигатель для любого политика, но для Либермана испытанием станет не только количество мандатов, но и способность совершить невозможное: создать широкое согласие. В правительстве, где каждый партнер обладает правом вето, ему придется доказать, что он способен пробить «стеклянный потолок» своей партии и стать объединяющим фактором — задача, которая на данный момент выглядит крайне сложной.

Заявление «мы идем одни» — это не просто предвыборная тактика. Это свидетельство уверенности в себе, накопленного десятилетиями опыта и, прежде всего, верного прочтения политической карты. Председателю партии «Наш дом Израиль» удалось сплотить вокруг себя ядро избирателей, которые сохраняют верность не из слепого обожания, а из уважения к лидерству, которое не прогибается.

Стратегия, которая многим кажется политической авантюрой в системе, освящающей блоки, является трезвым шагом. Она учитывает, что израильская общественность 2026 года сыта обещаниями о том, что «вместе мы победим», которые сменяются коалиционным выкручиванием рук. Поэтому он предлагает альтернативу в виде независимой силы, которая ничего не должна ни одной секторальной партии. Тем самым он становится единственным кандидатом, способным провести необходимые реформы и залечить кровоточащую рану израильского общества, превратившуюся в механизм шантажа и контроля со стороны ультраортодоксальных функционеров.

Заявление о том, что лидеры ультраортодоксального сектора хотят видеть свою общественность невежественной и лишенной образования, — это не провокация, а точный социологический анализ. Утверждение Либермана заключается в том, что препятствование изучению основных предметов (либа), таких как математика, английский язык и естественные науки, проистекает не из религиозного опасения за сохранение еврейской души, а из циничного желания сохранить политическую власть.

Когда у ультраортодоксального ребенка отнимают инструменты для интеграции на современном рынке труда, его обрекают на бедность и зависимость на всю жизнь. Подросток, подчиняющийся религиозным функционерам, превращается в человека, зависящего от пособий и неспособного достойно содержать себя. Он становится «пленным» избирателем функционера, который раздает ему крохи бюджета. Это система «добровольного порабощения». Ультраортодоксальным функционерам нужно, чтобы их общественность была нуждающейся, слабой и зависимой, чтобы гарантировать, что указание «голосовать за партию» будет не только вопросом веры, но и вопросом ежедневного экономического выживания.

Либерман — единственный лидер, который осмеливается сказать это вслух. Он не воюет с ультраортодоксами, он воюет за ультраортодоксов, чье будущее сковано. Поэтому он предлагает свободу через образование и возможность быть частью израильского успеха, действуя, чтобы положить конец эпохе шантажа.

Модель «фифти-фифти» провалилась

Борьба с религиозным шантажом — это не вопрос «антирелигиозности», а вопрос «про-израильскости». Нынешняя система управления превратила страну в заложницу групп меньшинства. Каждый раз, когда премьер-министру необходимо провести бюджет, он вынужден платить коалиционные «деньги за шантаж», которые углубляют дефицит и наносят удар по работающему среднему классу.

Требование Либермана о едином законе о призыве без квот, без выдуманных целей и без повальных освобождений — это первый шаг к равному распределению гражданских обязанностей. Он понимает, что реальность безопасности 2026 года, в которой половина народа служит в ЦАХАЛ, а половина «умирает в шатре Торы», не может продолжаться. Государство Израиль не может позволить себе армию, опирающуюся только на часть общества, и экономику, которая держится лишь на малой доле граждан.

Он предлагает новый общественный договор, в котором равенство в бремени службы станет условием равенства в государственных правах и бюджетном бремени. Тот, кто не служит и не изучает основные предметы, не сможет ожидать, что служащая общественность продолжит финансировать его образ жизни. Это резкое, острое и бескомпромиссное послание, которое проникает в сознание каждого, кто чувствует себя «фраером». Опыт — его самый мощный арсенал: он занимал посты заместителя премьер-министра, министра обороны, иностранных дел, финансов, транспорта, энергетики и инфраструктуры, а также служил председателем комиссии Кнессета по иностранным делам и безопасности. Нет министерства, которое он бы не знал, нет бюрократии, которую он бы не разобрал, и нет политического давления, которое он бы не выдержал.

В должности министра финансов Либерман проявил твердость. Он отказался вести «экономику выборов» с раздачей подарков, сосредоточившись на росте и поощрении занятости. В должности министра обороны он был «ответственным взрослым», требовавшим решительного исхода. Он не уклонялся от конфликтов с высшим военным эшелоном, когда замечал топтание на месте или отсутствие инициативы.

Либерман — человек карт и таблиц, а не постов и лозунгов. Он понимает, что Ближний Восток уважает только мощь, последовательность и силу. Что делает его достойным кандидатом, так это единство его слов и дел. В политической системе, где политики лгут утром, чтобы выжить до вечера, председатель партии «Наш дом Израиль» — человек слова. Когда он говорит «без ультраортодоксов в правительстве», он не имеет в виду предвыборный лозунг, который испарится после формирования коалиции. Он имеет в виду изменение генетической структуры израильской власти.

---

Даже сторонникам Либермана будет трудно игнорировать тот факт, что не раз ему было сложно перевести свои решительные позиции в фактические политические достижения, особенно в ходе избирательных кампаний и коалиционных переговоров. Вопрос о том, может ли один лидер, каким бы опытным он ни был, изменить укоренившуюся политическую структуру, остается открытым.

Либерман — политик и государственный деятель, который видел почти все, но он еще не был премьер-министром. Чтобы достичь этого, ему придется мудро использовать эмоциональные выражения и предвыборную пропаганду, к которым его сердце не склонно.

Уверенность в себе, которую излучает Либерман, — сильный политический инструмент, но история учит, что многие кандидаты, видевшие себя на финишной прямой, обнаруживали, что политический путь гораздо длиннее и извилистее, чем они предсказывали. В политическом болоте, где союзы заключаются и нарушаются мгновенно, путь к креслу премьер-министра проходит через болезненные компромиссы.

Уже есть те, кто придумал лозунг: «Либерман — это Либерти», что означает: свобода от религиозного принуждения, от грабежа общественных средств и от отсталой, сковывающей экономики. Вопрос в том, удастся ли председателю партии «Наш дом Израиль» преодолеть разрыв между холодным рассудком, которым он руководствуется, и раскаленной ареной самой эмоциональной и взрывоопасной избирательной кампании, которую когда-либо знал Израиль.