Лина Данэм: мемуары, полные откровений, но лишенные глубины
Новые мемуары создательницы сериала «Девчонки» Лины Данэм изобилуют яркими деталями, однако в них не хватает подлинного культурного осмысления. Обладая несомненным литературным талантом, автор тем не менее сталкивается со структурными проблемами в понимании того, какими должны быть мемуары.
Эта книга начинается с ожога и заканчивается ожогом. Лина Данэм открывает свои мемуары словами «Меня зовут Лина Данэм», словно читатель не знает, чью книгу держит в руках. Она заявляет о своей известности — как сценариста, режиссера и звезды революционного сериала «Девчонки» (2012–2017), номинированного на 19 премий «Эмми» и принесшего ей титул первой женщины, получившей премию Гильдии режиссеров Америки за режиссуру комедийного сериала. И кто после этого скажет, что женщины не смешные?
Затем Данэм описывает, как это имя перестало принадлежать ей, превратившись в общественную собственность, отданную на растерзание любому, кто использовал его в неприятных для нее контекстах. Она прослеживает многопоколенческую цепочку ожогов: названа в честь прабабушки, эмигрировавшей из России, чьи руки были покрыты шрамами от работы у печи. В конце книги ожоги доходят до самой Лины. Несколько лет назад в лондонском отеле она случайно подожгла свою ночную рубашку ароматической свечой. «Мои рефлексы были медленными. Я не могла воспринять это как реальность. Я слышала пламя, чувствовала, как оно лижет мои уши, чувствовала запах горящих волос на висках…» — пишет она.
Многие авторы начинают мемуары с представления своего имени. Мелвилл в «Моби Дике» использовал «Зовите меня Измаил», создавая интригу вокруг личности рассказчика. Диккенс в «Дэвиде Копперфильде» задавался экзистенциальным вопросом: станет ли герой хозяином своей судьбы? Данэм же делает обратное: она заявляет об известной личности, а затем описывает, как эта личность распадается внутри тела.
Три части книги, названные в честь строк из хита Бритни Спирс, должны были придать повествованию структуру, но мемуары получились хаотичными. Они перемещаются между откровениями о токсичных отношениях на съемках сериала и признаниями о психическом и физическом крахе. Это не столько цена славы, сколько цена американской «тирании позитива».
Это литературный разбор, и я пишу о Данэм как об авторе мемуаров «Famesick», которые фокусируются на втором десятилетии XXI века. Это ее вторая книга после «Не такой» (2014). Новые мемуары можно считать болезненным продолжением, где тема разрушительных последствий славы для многих выглядит как «проблемы богатых»: женщина представляет себя жертвой ситуаций, которые сама же и создавала.
У Данэм есть взрывная способность выражать мысли на письме, но существует разрыв между ее навыками и готовностью глубоко исследовать свою противоречивую личность. Она пишет о хронических заболеваниях — эндометриозе и синдроме Элерса-Данлоса, а также о зависимости от обезболивающих, — но когда эмоциональный заряд накапливается, она немедленно разряжает его самоиронией. В результате читатель остается на дистанции, не ожидая, что автор задержится в трудный момент хоть на секунду дольше.
Марсель Пруст учил нас, что истина в воспоминаниях недоступна через намеренное восстановление — она скрыта в случайных щелях памяти. Данэм же пишет как человек, который верит, что важная жизнь — это жизнь перед камерой. Кто откроет ей, что это обычно лишь тень настоящей жизни?
Famesick: A Memoir, Лина Данэм, издательство: Random House, 461 страница.
