Маневр Фридман-Фельдман: решение Левина, которое может вернуть суд над Нетаниягу в начальную точку

Уже много лет адвокат Саши Гез, ведущий юрист, представляет интересы клиентов в громких делах и является фигурой, известной почти в каждом доме в Израиле. Однако в последние годы адвокат Гез наблюдает за израильским обществом с глубокой тревогой. В специальном интервью Гиладу Морагу в подкасте «Маарив» он не скупится на критику в адрес правительства и прокуратуры. Он говорит о демократическом расколе, о делах Нетаниягу, ставших центральной осью, вокруг которой вращается страна, и о том, как уважение к судебной системе систематически попирается.

Давайте начнем с ситуации в стране. Куда мы идем?

«Моя жена спросила меня, куда я иду сегодня утром, я ответил ей, что иду на резервистскую службу (милуим). Потому что говорить сегодня о стране — это буквально служить в резерве. Наша страна находится в тяжелом состоянии во всех отношениях, и уж точно в юридической сфере. Большая часть народа не видит того, что видим мы, юристы. Меня беспокоит понимание концепции демократии. Есть часть народа, которая считает, что демократия — это только выборы: кто избран, тот и решает всё, а остальное неважно. Но демократия предназначена для защиты тех, кто за тебя не голосовал. Роль большинства — гарантировать права меньшинства. То, что происходит сегодня, — это захват этих прав, и это меня очень беспокоит».

«Хит среди политиков — прийти в суд, кричать, ругаться, устраивать провокации»

Сторонники правительства скажут вам: «Нас выбрали, чтобы управлять, но юридический советник и суд не позволяют нам». Что вы им ответите?

«В демократическом государстве должно быть три ветви власти. В Израиле их, по сути, только две, потому что правительство и Кнессет стали почти одним и тем же органом. У нас нет независимого Кнессета, и во главе обоих стоит один человек — Биньямин Нетаниягу. Если вы передадите и судебную власть в руки правительства, вы придете к полной диктатуре. Сегодня судебная власть — это единственное, что еще защищает нас.

Посмотрите, что происходит сегодня, это просто ужасает. Хит среди политиков — прийти в суд, кричать, ругаться, устраивать провокации — и вот у тебя есть место на праймериз. Раньше праймериз строились вокруг вопроса, кто ты, что ты сделал, что ты дал стране, где ты был в армии. Сегодня ты приходишь в суд, выкрикиваешь лозунги всяких Мордехаев Давидов — и продвигаешься.

Вы хотите жить в такой стране? Я спрашиваю на самом деле людей правых взглядов, а я человек правый, не левый. Я правее Биби. Я в ужасе от этого пренебрежения. Я вхожу в суд с благоговением, кланяюсь, говорю в третьем лице. Кто раньше мог подумать, что придут люди и будут так разговаривать с судьями? Судьи тоже должны реагировать жестче. Ситуация, при которой каждые два дня обсуждается, что произойдет, если правительство не подчинится решению Верховного суда, — катастрофична. Мы в шаге от этого».

Но если правительство заявит, что не подчиняется БАГАЦу, оно в тот же момент потеряет свою законную легитимность?

«Я верю, что полиция и Шабак будут слушаться суда, а не правительства в таком случае. Поймите, мы рождены для демократии, но сам факт того, что мы вообще ведем этот разговор, показывает, насколько серьезна ситуация».

---

«Суд над Нетаниягу разбил страну; позор (калон) сорвал сделку»

Давайте поговорим о суде над Нетаниягу.

«Вы знаете, где мы находимся? Этот процесс разбил страну. Я вижу Нетаниягу, и он действительно в этом убежден. Премьер-министр своим голосом говорит: "Мне состряпали дело". И когда премьер-министр говорит такое — и когда недавно высокопоставленный офицер полиции в форме, подозреваемый в уголовных преступлениях, говорит нечто подобное в телевизионном интервью — это просачивается в массы. В тюрьме Рамле сидит молодой человек, которого я представляю, видит это и говорит мне: "Саши, ты веришь в систему правосудия? Премьер-министр Израиля говорит, что ему состряпали дело. Так почему я должен верить в судебную систему?". У судебной системы нет ни меча, ни кошелька. У нее есть только доверие общественности — и это доверие серьезно подорвано».

Это закончится, когда Нетаниягу уйдет?

«Полгода назад я бы сказал вам: "В день, когда Нетаниягу уйдет, это закончится". Сегодня я уже не уверен. Если бы я мог задать Нетаниягу один вопрос, я бы спросил его: "Вы действительно хотите дойти до конца?". Когда слышишь вопросы и то, что происходит в зале — я уже не знаю».

По его словам: «Я скажу вам кое-что о деле 4000: оно не должно было быть подано. Взяточничества не было. Я удивляюсь прокуратуре. Суд сказал вам своим голосом на запланированном заседании после завершения представления доказательств обвинения: "У вас нет взяточничества". Так почему вы продолжаете? Оставьте это дело. Ведь вы за верховенство закона, а суд говорит вам, что у вас нет дела о взятках. Вы действительно верите, что судья в Израиле, сказав вслух, что взяток нет, может в итоге осудить? Они не могут. Они люди, которые высказали свое мнение, и они не могут отказаться от такого драматичного заявления».

Почему Нетаниягу не идет на досудебное соглашение? Были разговоры о посредничестве у президента Ицхака Герцога.

«Сегодня Биньямин Нетаниягу уже не знает, победит ли он на следующих выборах. Пока ты премьер-министр и ведешь дело, находясь в должности, ты в лучшем положении. Но если 1 октября ты потеряешь власть и если, с твоей точки зрения, не дай бог, перейдешь в оппозицию — что произойдет тогда?». По его словам: «Нужно заканчивать дело, когда оно находится на пике, и завершать его по-хорошему. Я думаю, что если сегодня Нетаниягу придет к соглашению только по делу 1000 — все пойдут за ним».

По вопросу о позоре (калон) он добавил: «Президент может проявить здесь творческий подход. Возможно, не полное помилование, а посредничество, которое приведет к признанию вины по делу 1000. Что касается позора, президент может это узаконить. Как только Нетаниягу признает вину по делу 1000, возьмет на себя ответственность и президент его простит — он сможет вернуться к своей должности, как захочет».

Что насчет ухода из политики?

«Я за то, чтобы он уже ушел. Но обуславливая уход премьер-министра из политики, вы уподобляетесь тем, кто говорит: "Вы не можете победить его демократическими средствами". Мне не нравится это условие. Позор (калон) сорвал сделку, но президент — есть разница между ним и посредником».

Так, может быть, не все граждане равны? Ему уступят?

«Принцип равенства перед законом — самый важный. Нужно закончить дело и сохранить этот принцип. Но здесь нужно управлять страной, и она должна управляться. Я не за то, чтобы уступать, это должно закончиться судебным решением или досудебным соглашением, а затем судебным решением. Вы не можете дать помилование посреди процесса, потому что тогда мы скажем: чем он лучше нас? Лучше обычного гражданина, который был в тюрьме?».

Может ли этот процесс вообще закончиться в ближайшее время?

«Мы еще не начали стадию защиты, кроме Нетаниягу. Судье Ривке Фридман-Фельдман приближается к 70 годам, она должна выйти на пенсию через два года. Тогда придется брать другого судью, чтобы заменить ее. Она может продолжать работу только еще три месяца в качестве судьи-коллеги. Подпишет ли Ярив Левин ей продление? Это непросто. Возможно, придется привести другого судью и выслушать всех ключевых свидетелей с самого начала».

По его словам: «Здесь есть сложные свидетели защиты. Прокуратура совершила ошибку, вызвав свидетелем Иегуду Вайнштейна, бывшего юридического советника правительства. Это была серьезная ошибка, потому что она открыла защите возможность вызвать и Авихая Мандельблита — а обычно прокуроры и юридические советники не дают показаний. Мандельблит придет давать показания, и его спросят: "Вас цитируют как человека, сказавшего, что вы бы не предъявляли обвинение по делу 4000, если бы знали, что обвинение перевернется". К чему мы придем? Это еще пять лет, даже без апелляции. Вы видите, что Нетаниягу уже не самый здоровый, и ему будет 80».

По его словам: «Это дело для соглашения. Ситуация, когда обе стороны доходят до края и больше не хотят вести это дело — это классическое время для досудебного соглашения. Знаете, почему Нетаниягу знает свое положение? Просьба о помиловании. С чего вдруг подавать на помилование? Ведь вы говорили: "ничего не было и ничего нет" — так стойте на своем».

---

«Прокуроры не коррумпированы, но они страдают от высокомерия и надменности»

Давайте перейдем к вам. У вас было 12 оправдательных приговоров подряд. Вы их помните?

«Я расскажу вам историю. Когда я был относительно молод в профессии, обо мне вышла статья под заголовком "Саши-оправдания" — после 12 оправдательных приговоров подряд. Вслед за этим заголовком меня отдали под дисциплинарный суд по утверждению, что это запрещенная публикация. Я пришел на суд, и репортер, опубликовавший статью, дал показания. Он сказал: "Я написал всё на основе освещения дел. Саша не имел к этому отношения". В итоге судья меня оправдал. Когда я выходил из зала, я сказал ему: "Я же говорил тебе — Саша-оправдания"».

Адвокат Саши Гез также подверг критике прокуратуру, но подчеркнул: «Прокуроры не коррумпированы, но они страдают от высокомерия и надменности. Они не умеют слушать замечания. Эта праведность, мысль о том, что они всегда правы, опасна. Когда судьи говорят им "оставьте взяточничество", а они продолжают изо всех сил — в этом проблема. Нужен более сильный орган надзора за прокуратурой. Они должны понимать, что и они могут ошибаться».

Вы представляете людей в тяжелых ситуациях. Совесть остается дома?

«Я всегда говорю, что моя совесть чиста, потому что я ею не пользуюсь. Я не задаю вопросов морали, я адвокат. Если я решил взять дело, я сделаю всё в рамках закона, чтобы вытащить человека. Я не судья и не следователь. Но есть дела, которые затрагивают тебя на человеческом уровне».

Дайте мне пример истории.

«Был у меня когда-то клиент, простой человек, который работал у женщины в ее доме. Однажды она обвинила его в том, что он украл у нее бриллиантовое кольцо. Его арестовали, допрашивали, унижали. Он плакал мне: "Я работаю честно, почему они так со мной поступили?". Через несколько недель она нашла кольцо внутри дома. Она позвонила ему, попросила прощения и хотела прислать ему компенсацию. Он не согласился ничего принимать. Он сказал ей: "Единственное, что у меня было, — это мое достоинство. То, что сделала со мной эта травма, — никакой подарок не исправит. Тебе нужно было искать дома десять раз, прежде чем идти в полицию". Эта история сопровождает меня годы, потому что она показывает, что расследование делает с обычным человеком. Преступники привыкли к арестам, но обычный человек может пострадать от этого на всю жизнь. Эти часы в камере предварительного заключения никогда его не покидают».