Маор Брохман против Янки Гольдхабера: «Не каждая травма — это изнасилование»
После того как Гольдхабер заявил, что пережил «изнасилование» в результате сексуального шантажа, включавшего переписку и интимные фотографии, Брохман выступила против использования этого термина. «И я, упаси Боже, не преуменьшаю то, через что он прошел», — уточнила она в своем видеообращении.
Участник реалити-шоу Янки Гольдхабер (23 года) на прошлой неделе заявил об «изнасиловании» — сексуальном шантаже, который, по его словам, потряс его жизнь. Это заявление распространилось в социальных сетях и вызвало немало реакций, пока он не был вынужден уточнить, что, упаси Боже, не подвергался физическому изнасилованию. Однако во вторник участница реалити-шоу Маор Брохман (36 лет) решила, что одних уточнений недостаточно, и выступила со своим заявлением: когда придумывают такие понятия, как «технологическое изнасилование», и сравнивают их с физическим изнасилованием, границы стираются.
В видео, которое она загрузила в свой аккаунт в Instagram, Брохман начала так:
«Я читаю то, что написал Янки. Сейчас, если он действительно подвергся сексуальному шантажу, угрозам, манипуляциям, эксплуатации в сети — это тяжелое преступление, заслуживающее всяческого осуждения. Никто не заслуживает жить в страхе или под угрозами. Но есть кое-что, что меня очень-очень беспокоит. Использование слова «меня изнасиловали» в этом контексте ошибочно, друзья. Сексуальный шантаж в сети — это преступление. Распространение интимных материалов — это преступление. Угрозы — это преступление. Эмоциональная и сексуальная эксплуатация — это преступление. Но не каждое нарушение — это изнасилование. Когда придумывают такие понятия, как «технологическое изнасилование», и сравнивают их с физическим изнасилованием, границы стираются. Для бесчисленного множества женщин, мужчин и детей, которые пострадали, это слово олицетворяет сексуальное принуждение, проникновение без согласия, насилие, глубокую травму, тяжелые физические и психические последствия, которые будут сопровождать их всю жизнь. Ты не можешь взять слово «изнасилование» и расширить его так, чтобы оно включало любое тяжелое потрясение, только потому, что возникло чувство беспомощности. И я, упаси Боже, не преуменьшаю то, через что он прошел».
Она добавила: «Не каждая травма, которую ты пережил, — это изнасилование. Мы не должны размывать значение термина «изнасилование». Если любое тяжелое происшествие будет называться отныне изнасилованием, то в конечном итоге понятие потеряет свой тяжелый смысл. И нужно говорить о сексуальном шантаже, о цифровом насилии и об эксплуатации в сети, и говорить об этом со всей строгостью. Но они не то же самое, что физическое изнасилование, не нужно сравнивать».
Это произошло после того, как участник реалити-шоу опубликовал серию сторис, в которых раскрыл, что стал жертвой шантажа из-за интимного контента и переписок. После того как он заявил, что «изнасилование есть изнасилование — и физическое, упаси Боже, и технологическое», и отметил, что «живет в ужасе каждую минуту», он позже уточнил:
«Я никогда в жизни не позволю ни одному человеку приблизиться ко мне. Что действительно произошло, так это то, что я дошел до ситуации, когда общался с профилем, который выглядел как женщина, и это дошло до очень интимных разговоров. И в один момент все перевернулось, и начались угрозы в мой адрес. Если я не переведу деньги, они опубликуют мои переписки и фотографии».
